Этот же «метод» был применен функционерами КПРФ в Мытищинском округе. Пять секретарей партийных организаций КПРФ городов Долгопрудный, Королев, Солнечногорск, Лобня, Юбилейный незадолго до дня голосования обратились в Центризбирком с письмом, где сообщали, что будто бы «по имеющимся у них данным» Бабурин имел две приватизированные квартиры и получил еще одну в «элитном доме». Сей, с позволения сказать, «документ» рассылался по инстанциям с факсов фракции КПРФ в Государственной Думе.
Не скрою, читать этот донос было гадко и противно. Понятно, что функционерам от КПРФ хотелось, чтобы их кандидат Нина Бердникова стала депутатом, но зачем же опускаться до беспардонной лжи и клеветы? То, что Бабурин получил квартиру в Москве, преподносилось как некий криминал, хотя никакого нарушения здесь не было и в помине. Абсолютно все депутаты Государственной Думы давно получили квартиры и успели их приватизировать. Все, кроме Бабурина. А он, будучи народным депутатом, членом Верховного Совета РСФСР, а потом депутатом Государственной Думы двух созывов, жил в Москве на птичьих правах, не имея даже прописки.
То, что так долго не решался жилищный вопрос заместителя председателя Государственной Думы С.Бабурина, было, конечно же, не чьим-то недосмотром, а, напротив, результатом пристального внимания к персоне известного политика, видного деятеля оппозиции. Кому-то в верхах очень уж хотелось увидеть его в роли просителя, унизить, показать, кто ныне в России правит бал, или, «облагодетельствовав», попытаться перетянуть его на свою сторону. Если кто и думал так, то он просчитался, ибо нет ничего абсурднее затеи «перетянуть» того, кто не дрогнул ни на войне в Афганистане, ни на трибуне Верховного Совета РСФСР 12 декабря 1991 года, когда Бабурин, единственный из депутатов, открыто выступил против ратификации беловежских соглашений, ни перед расстрелом 4 октября 1993 года, когда омоновцы поставили его лицом к стене и он ощутил на затылке ледяное дуло автомата.
Дабы скомпрометировать Бабурина, авторы доноса подчеркивали, что его квартира — в «элитном доме управления делами президента». Тем самым намекали, что, мол, Бабурин вхож к самому президенту. Гнусный приемчик избрали эти «господа-товарищи». Во-первых абсоютно всё — квартиры, зарплату, служебные машины, бензин к ним и прочее — абсолютно всем депутатам и аппарату Государственной Думы предоставляет Управление делами президента. По закону, по Конституции. Во-вторых, то, что у Бабурина, наконец-то, появилась квартира, — никакой не криминал. Его семья — это четыре сына, жена и теща, всего семь человек. Что же, они и он сам, вице-спикер Государственной Думы, должны были жить на вокзале?
Фактически подоплека этих домыслов была одна: подобной компрометацией его просто хотели вывести из игры как наиболее опасного конкурента на выборах. Некоторые недруги из этих же соображений навесили на него ярлык «политического нарцисса». И кто-то эту наживку проглотил. К сожалению, доверчивые избиратели не очень-то задумываются, почему им сегодня так настойчиво и назойливо навязывают лидеров, которые планировали и творили сегодняшний развал или же постоянно играли и играют с режимом в поддавки, давая ему время укрепиться. А те, кто, как Сергей Бабурин, боролся против разрушения с самого начала, теперь отодвигаются в сторону.
На парламентских выборах 1999-2000 годов «вожди» и другие деятели КПРФ рангом пониже сделали все, чтобы Бабурин не попал в Государственную Думу. Потому что в отсутствие Бабурина и таких же, как он, честных, принципиальных политиков соглашателям от КПРФ проще будет вступать во всевозможные сговоры с властью и партией власти.
Вот как сам Бабурин прокомментировал, по моей просьбе, ход и итоги той парламентской избирательной кампании:
— Если сравнивать выборы в Подмосковье с выборами в Омске, то для меня последние два месяца стали праздником. Было прекрасное общение с людьми, знакомство с новыми коллективами. В чем-то я вспоминал 1990-й год, потому что шло состязание программ и позиций. Я не говорю о последних днях, когда кто-то стал вбрасывать компромат: от моего имени распространяли всякий бред, и против меня листовки в ход пошли — и от имени «Демократической России», и от анонимов всяких. Но в целом избирательная кампания в Подмосковье была на два порядка более честной, чем в декабре 2000 года в городе Омске. Поэтому, хотя я и занял только второе место, я испытываю определенное удовлетворение.
