Меня это зрелище тоже несколько смутило. Почему белые кости не растащило таёжное зверьё, и почему единственный хозяин фактории их не убрал с видного места, смотреть ему приятно было, что ли? Дверь у избы массивная, как и сами стены. Явных и свежих следов перед ней не было.
— Товарищ Шведов, вы дома?! — заорал я, чуть не сорвавшись на высокую ноту.
Ответа не последовала, и мне пришлось, выждав секунд десять, тяжело, зло стукнуть кулаком в дверь, которая даже не шелохнулась.
— Товарищ Шведов, вы там?! Здесь уполномоченный Исаев из Подтёсово, мы только что пришли по реке, откройте!
И опять никакой реакции.
— Может, он помер от страха? — повернулся я к напарнику, уже прикидывая, как можно проникнуть внутрь.
— Подожди, давай я попробую… Артём Павлович! Это Мозолевский с судоремонтного, ты меня знаешь, мы с тобой раз пять рыбачили вместе!
Мне показалось, что за дверью послышались осторожные шаги, и я сделал Михаилу знак глазами: продолжай.
— Артём Павлович! Товарищ Исаев прибыл, ты же сам вызывал оперативную группу!
Спокойные увещевания механика вскоре сделали своё дело, из-за двери, всё ещё запертой, глухо послышался настороженный мужской голос:
— Кто из вас Исаев?
Он там что, не слышит ни хрена, что ли!
— Я Исаев, я... Добрый день ещё раз, значит. Меня зовут Алексей Георгиевич, человек с мандатом, уполномоченный Подтёсовскойго района, командир опергруппы.
— Не знаю никакого Исаева, и знать не хочу! — быстро раздалось из-за двери. — Пошли прочь!
— Дурит, — развел руками механик и указал головой сквозь стену.
— А мандат у него где? — неожиданно поинтересовался непутёвый отшельник.
— В кармане, — уже устало молвил я.
— Под дверь подсовывайте. В щелочку, — приказал голос.
— Не порвёт же он его, командир… — не совсем уверенно сказал Михаил.
— Сувай, говорю тебе!
Наклонившись, я кое-как протолкнул сложенный и спрятанный в пластиковый пакет лист бумаги в щель под нижней доской. Ну, и? Долгие две минуты понадобилось Шведову на изучение документа и принятие решения. Наконец тяжёлая дверь со скрипом отворилась, нас обдало запахом качественно закупоренного бомбоубежища с отвратительно работающей вентиляционной системой. Хозяин избы-бункера исподлобья смотрел на нас с гладкоствольным браунинговским полуавтоматом «Голд Фьюжн» в руках, хорошо хоть ствол в сторону направил.
— Здрасьте, — чуть кивнул я. — Что же вы, товарищ Шведов, от представителя власти прячетесь, словно диверсант? Есть кто-нибудь ещё в посёлке, кроме вас?
Он упрямо молчал, маленькими внимательными глазками изучая меня с ног до головы.
Итак, срочной подмоги у Штаба попросил невысокого роста худой мужичок с короткой стрижкой ёжиком. Несмотря на то, что ему было около пятидесяти, откровенно седых волос почти не наблюдалось. Сильно загорелый, как пожилой эвенк, видно, что много времени проводит под открытым небом. Морщин немного, хотя сеточки вокруг бесцветных глаз хорошо заметны и при плохом освещении, тут тень. Рукопожатие у него должно было крепким и надёжным, узловатые пальцы рук с широкими ногтями говорили, что он привычен к физическому труду, ну, по-другому и быть не может. На голове у Шведова была невысокая вязаная шапочка с дыркой, словно её пальцем проковыряли, дополняющая лёгкий старенький свитер тонкой вязки.
— Говорю, есть кто на фактории?
— А кто же его знает-то, милок? — он выдержал театральную паузу, заставившую нас насторожиться, и вкрадчиво проговорил, глядя прямо в глаза, но не мне, а Мозолевскому:
— Если сейчас и нет, то скоро объявятся! К ночи.
— Подожди, говори ясней, без вот этих намёков мутных, — я начал злиться. — Ты по рации группу вызвал? Так какого же лешего…
— Алексей! — негромко одёрнул меня Миша. — Командир, постой, давай, я с ним поговорю. Артём Палыч, нешто не узнаёшь меня, бродяга? Мы же на Касе рыбалили вместе! Миша Мозолевский, ну? Потом в Подтёсово посидели, удачу обмыли в «Наутилусе», я тебе ещё мормышек подарил отменных и колебалку финскую, «Рапалу», помнишь?
— Ну, помню…
— Давай дельно поговорим. Ясно, что дело не простое, Артём. Но тут ведь с ходу панику не поднимешь, про странные дела говоришь, согласись... Дикие, — последнее слово он произнёс с ударением на второе И. — Нужно сперва всё перепроверять и уточнять, здесь, может, даже научная экспертиза понадобится, — механик спокойным голосом вслух планировал дальнейшие действия.
На последнюю реплику Шведов ничего не ответил, поначалу только отмахнувшись, потом нехотя кивнул, жёстко почесал затылок и отставил ружьё в сторону.
О, прогресс, руку протягивает! Вот и пусть побеседуют, раз получается.
Добрую идею Миша предложил, они со Шведовым близки по возрасту, знакомы гораздо лучше меня, что-то в памяти отложилось. Вот и первый результат — напомнил, зашёл по-человечески, пружина и ослабла. Затворник смягчился, хотя бы визуально став обычным уставшим промысловиком, отвыкшим за время вынужденного одиночества от людского общения. Значит, будут и человеческие ответы, которые позволят разогнать сгущающийся туман. Тем более что никаких фактических оснований для всей этой мистической истории, надеюсь, не вскроется.
