Зевс свидетель, все – правда! Но должен скрыватьэти подлые язвы художник,Не описывать в драмах, в театре толпе не показывать.Малых ребятокНаставляет учитель добру и пути, а людейвозмужавших – поэты.О прекрасном должны мы всегда говорить.
Еврипид
Это ты, с Ликабет воздвигаяИ с Парнеф громоздя словеса, говоришь о прекрасноми доброму учишь?Человеческим будет наш голос пускай!
Эсхил
Злополучный, сама неизбежностьНам велит для возвышенных мыслей и дел находитьвеличавые речи.Подобает героям и дивным богам говорить языкомпревосходным.Одеянием пышным и блеском плащей они также отличныот смертных.Но законы искусства, что я утвердил, изувечил ты.
Еврипид
Чем изувечил?
Эсхил
Ты царей и владык в лоскуты нарядил и в лохмотья,чтоб жалкими людямПоказались они.
Еврипид
Ну и что ж? Нарядил. Объясни, что плохого я сделал?
Эсхил
Из богатых и знатных не хочет теперь ни один выходитьв триерархи.Они рубища носят, как ты им велел, сиротами безроднымиплачут.
Дионис
Да, Деметрой клянусь, а внизу, под тряпьем —из отменнейшей шерсти рубашку.И, разжалобив всхлипом и ложью народ, выплываютв садках живорыбных.
Эсхил
Научил ты весь город без толку болтать, без умолкусудачить и спорить.Ты пустынными сделал площадки палестр, в хвастуновговорливых и вздорныхПревратил молодежи прекраснейший цвет. Ты гребцовобучил прекословитьПолководцам и старшим. А в годы мои у гребцов толькослышны и былиБлагодушные крики над сытным горшком и веселая песня:«Эй, ухнем!»
Дионис
От натуги вдобавок воняли они прямо в рожу соседямпо трюму,У товарищей крали похлебку тишком и плащиу прохожих сдирали,Нынче спорят и вздорят, грести не хотят и плывутто сюда, то обратно.
Эсхил
Сколько зла и пороков пошло от него:Это он показал и народ научил,Как в священнейших храмах младенцев рожать,Как сестрицам с родимыми братьями спать,Как про жизнь говорить очень дерзко – нежизнь.Вот от этих-то мерзостей город у насСтал столицей писцов, крючкотворов, лгунов,Лицемерных мартышек, бесстыдных шутов,Что морочат, калечат, дурачат народ.Средь уродов и кляч не найдешь никого,Кто бы с факелом гордо промчался.
Дионис
Никого! Видят боги! До колик на дняхЯ смеялся на празднике Панафиней.Вздумал в беге участвовать кто-то, кривой,Белотелый и пухлый. Он страшно отстал,Он пыхтел, и хрипел, и сопел. У воротКерамика народ колотить его сталПо загривку, по заду, под ребра, в бока.Отбиваясь от палок, щелчков и пинков,Навоняв, пропотев,Он свой факел задул и умчался.
