— Не стыдно ли тебе, — сказал он в сердцах, — так отлично играть? С царя довольно и того, что у него находится время послушать игру других музыкантов!
После победы под Херонеей Филипп Македонский так возгордился своими успехами, что вынужден был спасаться придуманным им же средством: назначил особого раба, чтобы тот каждое утро трижды кричал перед ним такие слова:
— Помни, что ты человек! Помни, что ты человек! Помни, что ты человек!
Как-то неожиданно встретились македонский царь Филипп и бывший сиракузский тиран Дионисий Младший. Филипп находился в блеске славы и могущества, а Дионисий, изгнанный из отечества, спасался, как известно, от голодной смерти тем, что обучал коринфских мальчишек грамоте.
Филипп поинтересовался:
— Как же это ты не удержал в своих руках такие богатства?
Дионисий только вздохнул:
— Мой отец, Дионисий Старший, оставил мне все-все, но не свое счастье!
Филипп Македонский послал гонцов к скифскому царю Атею, чтобы объявить ему войну.
Царь Атей как раз чистил скребницею лихого коня. Закончив свое занятие в присутствии македонцев, он спросил:
— А что, ваш царь тоже умеет это делать?
Гонцы озадаченно пожали плечами:
— Нет!
Скифский царь искренне удивился:
— Да как же он может идти на меня войною?
Царь Филипп любил повторять:
— Эх, и завидую я афинянам! Они каждый год находят у себя целых десять полководцев, чтобы избрать их на должности стратегов. А я вот, несчастный, за много лет отыскал в Македонии только одного дельного полководца — Пармениона.
Победив эллинов под Херонеей, Филипп Македонский никак не хотел ставить в их городах свои оккупационные отряды.
— Уж лучше мне, — считал он, — долгое время слыть хорошим, нежели очень короткое — притеснителем.
Ведя судебное заседание, Филипп Македонский закрыл свой единственный глаз (второй потерял в сражении) и весьма основательно вздремнул. То ли накануне крепко выпил, то ли уж очень устал. Очнувшись, царь тут же изрек такой неожиданный и несправедливый приговор, что осужденный начал громко вопить:
— Я иду к другому судье! Эй, судья! Эй, судья! Давай скорее сюда!
Филипп широко открыл уцелевший глаз:
— Кого зовешь? К кому идешь?
— Да к тебе же, государь! — сказал обиженный. — Ты должен проснуться и внимательно меня выслушать!
Филипп стряхнул с себя дремоту, выслушал обвиняемого заново, очень легко понял, что допустил ошибку, но царского приговора отменить уже не мог. Зато огромный и несправедливый штраф приказал уплатить из царской казны.
После победы под Херонеей Филипп Македонский прислал спартанскому царю Архидаму короткое письмо, написанное в весьма надменном тоне.
Спартанцы, надо отметить, в указанном сражении участия не принимали. Спартанский царь ответил Филиппу тоже очень кратко: «Если ты, царь, измеришь свою собственную тень, то узнаешь, что после победы она нисколько не удлинилась!»
Как-то к Филиппу Македонскому привели двух пленников. Они с такой яростью начали наговаривать друг на друга, что царь еле их остановил. Зато, остановив, тут же вынес свой приговор:
— Первому из вас приказываю немедленно убраться из моего государства! Что касается второго — то он должен тотчас последовать за первым!
Александр Македонский, будучи подростком, укорял своего отца Филиппа:
— Если ты и впредь будешь так же хорошо воевать, то мне не останется для завоевания ни одной страны!
Однажды Филипп Македонский купил за огромную сумму, в тринадцать талантов, удивительного фессалийского коня, названного Букефалом. Конь оказался настолько диким и неукротимым, что оседлать его не мог никто из царского окружения. Когда же это довольно легко удалось сделать юному царевичу Александру, растроганный до слез Филипп воскликнул:
— Ищи, мой сын, себе иного царства! Наша Македония для тебя слишком мала!
Будучи прекрасным атлетом уже в ранней юности, Александр, однако, никогда не соглашался выступать в соревнованиях перед многочисленными зрителями.
— На арене я смогу выступать лишь тогда, — говорил он, — когда моими зрителями будут одни цари!
В юности, как известно, Александр учился играть на кифаре.
Однажды учитель указал ему, по какой струне следует ударить.
— А что будет, — поинтересовался царевич, — если я ударю по другой струне?
Учитель отвечал:
— Для того, кто собирается править миром, — ровным счетом ничего не случится. Но слишком много для того, кто собирается стать музыкантом…
Когда Александр Македонский узнал об учении Демокрита о существовании бесчисленных миров, он страшно огорчился:
— А я… Не обладаю пока что ни одним из них!
Когда юный еще Александр Македонский наведался в Коринф, многие государственные деятели и виднейшие эллинские философы стремились попасться ему на глаза. Но только не нищий киник Диоген, который, по давней привычке, как раз там и спасался от жаркого афинского лета.
Александр отправился к Диогену сам.
Философ, растянувшись на теплой земле, лишь взглянул на него прищуренным глазом.
Поздоровавшись, царь поинтересовался, не может ли он чем-нибудь помочь Диогену.
— Отойди немного в сторону, — попросил Диоген. — Не заслоняй мне солнца!
