Возвращаясь, Александр задумчиво бросил своим друзьям:
— Да, если бы я не был Александром… Я желал бы тогда стать Диогеном!
В другой раз, при встрече, Александр Македонский поинтересовался у Диогена:
— Почему тебя зовут Собакой?
Тот с готовностью ответил:
— Да потому, что если кто бросает мне подачку — перед тем я виляю хвостом. Кто ничего не бросает — того облаиваю. А кто злой человек — того просто кусаю.
Александр Македонский спросил у Кратета, ученика Диогена:
— Хочешь, я восстановлю твой родной город?
Имелись в виду знаменитые Фивы, разрушенные за непокорность по приказу Александра.
— А зачем? — ответил Кратет. — Найдется новый Александр-разрушитель.
Александр Македонский очень любил общаться с выдающимися философами.
Однажды, пригласив к себе на пир Анаксарха Абдерского, царь спросил:
— Как тебе показалось мое угощение?
Тот признался:
— Отличное. Только бы добавить голову одного сатрапа…
Царь и окружающие засмеялись. Все поняли, что имелся в виду Никокреонт, жестокий сатрап острова Кипра, с которым Анаксарх постоянно враждовал.
Под царским взглядом сам Никокреонт низко опустил голову.
После смерти Александра Анаксарх какими-то судьбами оказался на Кипре и тотчас был схвачен там Никокреонтовыми пособниками. По приказу тирана его бросили в ступу и начали толочь пестами.
Философ только кричал:
— Толки, Никокреонт! Толки Анаксархову шкуру! Анаксарха тебе не истолочь!
Актер Ликон Скафрийский, чтобы поправить свои финансовые дела, решил воспользоваться тем, что в театр пришел Александр Македонский. Великолепно играя свою роль на сцене, актер добавил от себя такие слова:
— О, если бы я смог получить от Александра десять талантов!
Услышав это, Александр рассмеялся и велел наградить актера тем, о чем он просит.
Отправляясь в давно задуманный поход против персидского царства, Александр Македонский раздал все свое имущество своим друзьям и знакомым.
Присутствовавший там его военачальник Пердикка спросил:
— Что же ты оставляешь себе?
— Надежды! — ответил царь.
Терпя от Александра поражение за поражением, персидский царь Дарий прислал ему письмо с очень лестными для победителя предложениями.
Александр сообщил о них своим военачальникам, и главный среди военачальников, Парменион, сказал:
— Будь я Александром, я принял бы эти условия!
— Я сделал бы то же самое, — улыбнулся Александр, — будь я Парменионом!
Накануне решительного сражения под Гавгамелами македонские военачальники советовали Александру напасть на противника ночью — такое огромное персидское войско, пожалуй, можно победить разве что хитростью.
Александр отрицательно покачал кудрявою головою:
— Я не ворую побед!
Во время похода Александра Македонского по азийским просторам находящиеся при его войске ученые и философы затеяли жаркий спор о том, где же теплее, в Азии ли, или же в оставленной ими Греции.
Каллисфен, племянник Аристотеля, утверждал:
— Теплее здесь!
Философ Анаксарх возразил:
— Ты-то уж лучше согласись с тем, что здесь холоднее! В Греции ведь ты всю зиму ходил в тоненьком поношенном плаще, а здесь вот летом лежишь под тремя роскошными коврами!
Все присутствующие засмеялись.
(Анаксарх намекал на то обстоятельство, что македонцы в походе обзавелись награбленным персидским добром.)
Когда македонское войско находилось во Фригии, Александру сказали, что в тамошнем городе Гордии, в святилище Зевса, помещена удивительная повозка, ярмо к которой прикреплено таким хитроумным узлом, которого никому не удается развязать. А завязал тот узел древний фригийский царь Гордий, и кто его развяжет — тот покорит всю Азию!
Александр, естественно, не замедлил явиться в святилище. Он сразу понял, что узел ему не поддастся, однако догадывался, как много значит этот момент для общественного мнения азийских народов. Не раздумывая, юный царь вытащил из ножен меч и мигом разрубил Гордиев узел.
Овладев столицей персов, Сузами, Александр увидел перед царским дворцом поверженную статую давнего персидского царя Ксеркса. Македонский царь обратился к ней как к живому существу:
— Оставить ли тебя здесь лежащим за то, что ты пошел войною на эллинов, или же приказать поднять тебя за величие духа и доблесть, проявленную в других делах?
В тяжелейшем походе, в азийской пустыне, какой-то македонский воин погонял осла, нагруженного царским золотом. Когда животное выбилось из сил, воин переложил драгоценный груз на свои плечи.
Заметив это, Александр сказал воину:
— Держись! А доберешься до лагеря — это золото можешь отнести в свою палатку!
Когда Александр Македонский пришел с войском в Египет и посетил там храм верховного божества Аммона, то верховный тамошний жрец обратился к нему с такими словами:
— О, пайдион! (О, дитя!)
Александру же и его сподвижникам почудилось, что он сказал:
«О, пай Диос!» — «О, сын Зевса!»
Македонский царь и его приближенные пришли в восторг. Ведь это прозвучало подтверждением божественного происхождения юного царя.
Читая в Азии письма наместника Македонии Антипатра, в которых тот обвинял во всех грехах Олимпиаду, мать Александра, молодой царь сказал:
