Итак, эксперимент начался и шёл в полной силе. Люди прошли обследование психологов. Те, кто получил допуск, начали процесс квантования. Их было двенадцать человек первооткрывателей-добровольцев.
В Нино боролись две части: одна, которая была воспитана в духе маминого восприятия мира и другая, которая чувствовала свой иной путь. Сегодня подходя к резервации расщепления, Нино намеревалась встретиться с «мамочкой» – своей родительской частью. Нино зашла в комнату, устроилась в кресле, притянула маску к себе и не успела она подумать, как перед ней материализовалась её мама. У Нино учащённо забилось сердце.
– Ты работаешь? Как у тебя в личной жизни? – задала любимые свои вопросы мама.
– Да какая разница, зачем это знать, это не важно. Мелочные вопросы ты мама задаёшь.
– Я хочу знать и понимать.
– Ну зачем тебе знать и понимать всё?
– Потому что я контролирую тебя.
– Зачем тебе этот контроль?
– Ну не знаю, привыкла так. А как бесконтрольно? – мама уставилась на Нино.
– Да, это действительно сложно отпустить контроль и доверить другим.
– Как можно доверять другим, только я могу всё делать правильно, остальные не могут. Ты посмотри на своего отца, да и сама ты вся в него, с его генами.
Нино смотрела на маму и безнадёжно крутила головой в стороны. Она не поймёт уже никогда. Такую её надо принять, а Нино не могла никак.
– А себе ты доверяешь?
– Да, как это, не понимаю тебя, конечно, доверяю.
– Ты постоянна и никогда не сомневаешься? Ты всегда уверена в себе?
– Нет, ну почему, сомневаюсь. Уверена? Не знаю.
– Мне кажется, что ты очень не уверена в себе, не доверяешь себе, поэтому и не можешь другим доверять.
– Я ж люблю мучиться и мучить, – обиделась мамочка.
– Любишь мучиться и поэтому не доверяешь себе?
– И мучить люблю и мучиться.
– Из-за двойственности своих потребностей не доверяешь и сомневаешься?
– Почему из-за двойственности? Я хочу быть любимой мужчиной. Ты же тоже хочешь? Вот какого мужчину ты хочешь рядом?
– Да, я хочу умного, образованного, честного, смелого, внешне привлекательного, благородного, осознанного, увлекающегося, в общем такого, как я.
– Между прочим, образование не главное, далеко не главное. Полно мужчин с вышкой и они – полные невежи, безграмотные, приземлённые, примитивные, с мелкой подлой душонкой. Посмотри на своего бывшего мужа!
Нино не стала спорить с мамой. Постоянно препираться скучно. Но обида взяла своё, и комок подкатил к горлу, готовый вырваться наружу плачем.
– Эх, мама, мама, мама! Что же ты наделала? Из-за своих проблем меня изуродовала. В детстве я отталкивала тебя, когда ты меня обнимала, как ты говоришь, – разочарованно и безнадёжно проговорила Нино.
– Это кажется мне абсурдным, вопреки природе. Такого не бывает, – защищалась мамочка.
– Хотя возможно я обижалась на тебя за то, что ты сдала меня в интернат на год, а, может, ещё что-то было, а ты не говоришь. А, может, ты врёшь, это ты меня отталкивала, ну, естественно, когда сдала в интернат. Кажется, до шести лет я была угрюмая, сердитая, грустная.
– Неблагодарная!.. Я тебя кормила, поила, воспитывала, столько сил на тебя угробила. И в театры, и в музеи водила. И музыкальную школу ты закончила. И спецшколу с углублённым изучением немецкого языка. Другие, например, сдают своих детей в детдома или пьют.
– Это ж твоя обязанность кормить, поить и воспитывать. Рожала, отдавала себе отчёт. Или нет? Так, импульсивно. И причём здесь другие? Это на их совести.
Нино достала свои детские фотографии и стала пристально вглядываться в своё выражение лица.
– Хотя вот два годика и улыбаюсь, сидя на корточках, видимо, это было, когда ты забирала меня на выходные из интерната. А вот фотка с баяном, как не стать наркоманкой? Ты сама мне в руки баян вложила. Ха-ха-ха, – Нино рассмеялась злобно. – Даже буквальное есть подтверждение.
– Как будто ты пытаешься досье на меня собрать о том, как плохо я к тебе относилась, – обиженно сказала мамочка. – Зачем тебе это?
– Чтобы оправдать себя в своей наркомании, алкоголизме и противозаконных действиях и вообще плохом поведении. Тяжело чувствовать себя виноватой во всём. И стыдно, позорно.
– Да, а я всегда говорю, что ты сама во всём виновата.
– Вот это и бесит, что ты никогда себя виноватой не чувствуешь – всё на меня валишь. Вот я и решила разобраться, разделив вину и стыд между нами. Ты же меня породила?
– Я ни в чём не виновата, – стояла на своём мамочка.
– Вот я у тебя на коленках, одной рукой мою руку держишь, а где вторая рука? Вот в школе первый класс – примерная девочка с чёрными глазами и поджатыми губами, какая серьёзная и взрослая. Вот тоже с бантиком в фартуке, какой это класс?
– Третий, наверное. Такой умный проницательный взгляд, – мамочка посмотрела на фотографию.
– А вот двенадцать лет, какой-то испуг, улыбка еле-еле вымученная, сутулая, неуверенная. Я потеряла своё место в жизни, потеряла себя после рождения брата. Да девять лет я была уверенной, главной, с умным, проницательным, интересующимся и удивляющимся взглядом.
– А потом он потух, чего-то не стало внутри.
