Я в лифте поднимаюсь высоко. Теперь со мной постоянно ходят два мужчины. Что-то или куда-то моя мужская часть не пускает, не принимает. Может, страдания? Я это тоже не принимаю. Это то, что имеет своё пространство. Может, это мои страхи?
Звонит мой телефон.
– Прославского можно к телефону? – спрашивает девушка.
Я очень удивлена, с чего это мне звонят? Прославский – мой одноклассник, но мы после школы даже не разговаривали ни разу.
– Я увижу его в сети, могу что-то передать, – отвечаю я.
Она положила трубку. Странно. Дом – многоэтажка. Я с двумя парнями. Они поднимают голову, видят моего мужа. Он как раз смотрит с балкона. Я смотрю комнату в общежитии. Она большая и в неудобном месте, рядом с кухней, курилкой и выходом на улицу. Там ужасно грязно.
Здание после ремонта. Я поднимаюсь по лестнице вверх. Нужно убивать тараканов, их я не вижу. Много каких-то насекомых с крыльями. А, это бесцветные тараканы, догадываюсь. Был же ремонт, вот они и покрасились в побелке.
Я как бы в заложниках. Какие-то развалины. Женщина и парень открывают двери. Причём женщина трансформирует свою кисть в металлическую пластинку и разрезает железные замки на дверях и трубы. Они заходят в эти двери. Я бросаюсь в бегство. Тут я вспоминаю о чём-то и возвращаюсь. Уже слышу их голоса, они поняли, что я скрылась, сбежала и возвращаются. Я опять убегаю. Они гонятся за мной и догоняют. Возвращают обратно. Идёт война. Всех отправляют на фронт. Разделили на отряды по десять человек. Я чувствую страх. Говорю:
– А морфий или опиум дадут? А то ведь как идти? Жутко страшно. Шальная пуля и всё, или вообще неизвестно что.
– Нет, не дают, – отвечают мне.
Женщины делятся на десять человек и готовятся к прыжку с парашютом. Я захожу в магазин, а там распродажа платьев и одежды из Америки. Всё красивое. Но у меня деньги на что-то другое и я не могу себе купить. В магазин зашла училка, а я отпросилась по делам. Я подумала, что она меня заметит.
Из вод моря-океана выходит женщина и хочет меня туда забрать в пучину. Девушка какая-то с братом трахается. Ещё наблюдаю в воде, как плавает красивая разноцветная рыбка. То ли за ней кто-то гонится, то ли это я хочу оглушить её. Это получается, и я со дна реки достаю её. Она уже комочек и не красивая.
В лесу или на поляне, в земле есть что-то, типа воронки, заполненной водой. Я и ещё люди стоим вокруг, посередине – эта воронка. Люди по очереди засасываются туда. Я боюсь туда попасть. Я плюю на воду в этой воронке, мне надо что-то определить. Тут в мгновение засасывает и меня, и я оказываюсь под землёй. Там старый мужик. Я его боюсь. Я лицом и телом стара. Я ему говорю:
– Это не я. Это тело Мойры.
Он всё равно заваливается на меня. Я знаю, он меня хочет. Половой акт прошёл, он позади, я просто знаю это. И я чувствую, что мне дарована жизнь, и знаю, что меня спасло старое тело Мойры.
У меня золотая цепь и браслет. Мне надо не потерять их. Темно. Страшно. Я отдаю в горсти золото девочке на сохранение. Пошла, потом подумала, что не смогу забрать золото, будет некогда, или вдруг она потеряется или обманет. И я вернулась. Взяла, надела на себя. Я ищу квартиру. Смотрю одну, комнаты большие, хозяин улыбается. Со мной мой мопс. Я хочу снять комнату. В других комнатах живут. Из одной комнаты выходит парень и говорит:
– Здесь в каждой комнате живёт по семь человек.
Я ухожу, отказавшись от этого варианта. Обнаруживаю, что у меня нет сумки. Она уже на остановке, в луже, и какая-то тётя пытается вытащить оттуда моё. Достаёт колготки в упаковке. Я подошла к ней.
– Положи на место. Это моё, – сказала я строго.
Я с подругой у себя в квартире, пришли с хозяйственного. Я переливаю мыло. Тут приходит мой муж. Я знакомлю их. Появляется ещё ребёнок. Я представляю:
– Яна, Нелли – ребёнок, подруга.
– Нино, Нелли, Нино, Нелли, – повторяет муж, пытаясь запомнить на свой лад.
Он ведёт себя странно. В глаза не смотрит, с опущенной головой, суетливый. Я начинаю догадываться, что он был с девушкой. Однако меня это не злит, и я не ревную.
Я устраиваюсь работать в ювелирный магазин. Говорю с директором по телефону:
– Официанткой подрабатывала в шестнадцать лет один месяц. Вообще работала менеджером.
– Можно встретиться через два года, – одобряет и говорит директор.
Я думаю, почему так долго?
Вышел фильм. Идёт премьера. Поставил его старик Нургалиев. И я рядом с ним сижу и имею к этому фильму отношение. Как будто я написала сценарий. Фильм про известное издательство. Он меня обнимал, а я стеснялась этих объятий.
Я выпиваю. Выясняю отношения с кудрявым парнем – брюнетом.
– Мне надо ехать, – говорит он.
– Что ты меня дуришь, – наезжаю на него.
– Я и не думал.
– Ну и езжай, куда хочешь.
Я встречаю парня, он крупный, и ему тоже тридцать лет. Он стал мне напоминать, как я себя вела пьяной.
– Помнишь, ты песни пела? Говорила всякую чушь.
– Нет, не помню, – отвечаю я.
– Помнишь, у тебя вены вздулись?
– Нет, не помню.
– Тебе нельзя пить.
– Да я знаю, я и не пью совсем уже два года. Знаю, что нельзя, – говорю я, опустив голову.
Парень убивал людей.
