Как единый безупречный механизм, воины ордена без единого лишнего слова разделились. Трое вышли вперед, встав треугольником — двое с мечами и щитами на пути у Грэма, один с копьем позади. Еще двое убрали оружие и, встав позади Освара, опустились на одно колено. Грэм, без единой эмоции, бросился вперед, а Незерикус поднял руки вверх и начал читать молитву, призывая силы богов в этот мир. Его громоподобный голос, раздававшийся над полем боя, казалось бы, сотрясал сами души воинов.
Грэм же, объятый пламенем, пытался прорваться к нему, но защитная формация, образованная воинами на его пути, была практически идеальной. Стоило ему атаковать одного воина, как другой сразу же контратаковал, а третий помогал защититься от следующего удара Грэма. Бой проходил на запредельной для обычного человека скорости и сторонний наблюдатель не смог бы даже разглядеть многих ударов, но Грэм, удар за ударом, всё же самую малость, но теснил своих противников. После того, как ему в очередной раз удалось уклониться от копья противника, которое в любой момент норовило оборвать его жизнь, он всё-таки нанёс одному из них удар в колено. Раненый воин ордена, который вряд ли будет хоть когда-то ещё эффективно сражаться, упал, разрушив защитное построение. Но в то же самое время Грэм почувствовал опасность.
Воины ордена, все, как один, упали на землю, не подавая признаков жизни. Казалось, что-то высосало из них все силы. Не было никаких других видимых эффектов, вроде сияющего света или чего-то подобного, что было вполне естественным результатом обычной молитвы священника Семи Богов. На ногах остался стоять лишь Незерикус, который выглядел намного свежее и энергичнее, чем раньше. Лишь взглянув на Освара, Грэм сразу же бросился наутёк. Он бежал со всех ног прочь, на пределе своих возможностей. Но следом за ним, вырвавшись из постепенно затухающего кольца огня, бежал Незерикус со скоростью, которая в несколько раз превосходила человеческую.
Обряд, который он совершил, позволил воинам ордена на время отдать ему силу, выносливость, скорость и умения всех членов отряда. Он должен был догнать отступника и сокрушить того в один миг этой мощью. Помешало ему только одно. Грэм, потерявший слишком много крови, был мёртв.
***
Талер довольно умело управлялся с лошадью. Можно было даже признать, что он был, для своего возраста, очень хорошим наездником. Единственное, что ему мешало — незрячий левый глаз. Хоть он и привык с этим жить за последние четыре года, но необходимость постоянно крутить головой во все четыре стороны, хотя бы во время той же езды верхом, сильно изматывала его. Сейчас же, когда за ним гнались два всадника, это доставляло ещё больше неудобства, чем обычно.
— Мадракан Вишараз! — вскрикнул он, в очередной раз вызывая стену пламени на пути у врагов.
Мальчик заметил, что с каждым разом им требуется чуть больше времени, а значит и чуть больше сил, чтобы преодолеть это препятствие, а значит всё решит то, у кого больше силы. Как бы он ни устал к этому моменту, даже Грэм всегда подмечал, с какой лёгкостью Талер осваивает приёмы управления огнём. Сперва, когда он только получил ожог, после которого потерял возможность видеть левым глазом, мальчик очень боялся пламени. Но постепенно привыкнув к нему, обретя новые силы, о которых раньше не смел и мечтать, Талер буквально сроднился с этой стихией. Поэтому он был абсолютно уверен в том, что может призывать одну за одной стены огня и в итоге окажется сильнее своих противников.
Погоня затянулась практически до самого вечера. Преследователи то настигали его, то отставали, но не сдавались в своих попытках догнать и убить его.
«Какие упертые ребята!» — подумал Талер, в очередной раз заметив вдалеке воинов ордена.
К этому времени он всё-таки почти сумел добраться до леса Моук, места, в котором они с Грэмом изначально хотели скрыться от глаз преследователей. Мальчик вызвал огненную вспышку прямо перед врагами. Глаза ослепленных вспышкой воинов, не смогли сразу сфокусироваться и только потом, привыкнув снова к вечерней темноте, они поняли, что гнались за лошадью без всадника. Сам Талер тем временем незаметно для них пробирался вглубь леса, предвкушая заслуженный отдых.
***
Мальчик проснулся от того, что на его животе сидел ворон, громко каркающий прямо ему в лицо. Прошлым вечером, оторвавшись от погони и забредя как можно глубже в лес, насколько хватило сил, он нашёл большое дерево с достаточно широкими ветвями, на которых можно было переночевать с относительной безопасности. В животе сильно урчало. У него и так практически не было еды, потому что мальчик не успел с собой почти ничего взять, когда они бежали из Нарранта, а за те несколько дней погони съели и то немногое, что было. Но Талер не отчаивался. Он хоть и не был искушенным охотником, но считал, что в лесу он уж точно найдёт чем поживиться, не говоря уже о том, что если добудет мясо, то уж точно сумеет его поджарить.
