Всё это время Талер и Элин прятались за повозкой, которая стояла недалеко от дома Мэттона. Если сказать точнее, то прятался в основном Талер, который сидел, закрыв себя и Элин деревянной крышкой одного из ящиков, достаточно толстой, чтобы выдержать попадание стрелы. Девочка же всё время вставала на секунду-другую и посылала по несколько стрел в кочевников, после чего вновь пряталась за повозку, спасаясь от ответных выстрелов. Каждый раз, когда Элин отправляла стрелу в полёт, один из врагов выпадал из седла, сраженный насмерть. Даже с помощью такого простого лука, годившегося в руках обычного человека разве что для охоты на мелкого зверя, она творила чудеса на поле боя. Несколько крестьян с луками, находившиеся рядом с ней, не могли поверить своим глазам, ведь девчонка, которой на вид было около десяти-одиннадцати лет, в одиночку уже смогла убить почти что два десятка врагов.
— Эй, зелёные волосы, ты где так научилась стрелять? — спросил один из них.
— Больше нечем было заняться в лесу, вот и тренировалась, — ответила девочка, переводя дух.
— Это же сколько надо было тренироваться? — задал риторический вопрос Талер.
— Тридцать лет, — ответила Элин, вставая и посылая ещё одну стрелу во врагов. Предсмертный крик одного из кочевников ознаменовал очередное удачное попадание.
— Чтооо? — хором удивились крестьянин-лучник и Талер.
— Менадеи взрослеют медленнее, чем люди, так что для нас это ещё возраст, когда тебя все считают ребёнком, — спокойно ответила она.
— Они прорвались! С юга! Они прорвались! — раздался крик.
— С запада прорыв! Они уже здесь! — на центральную площадь выбежал мужчина, а следом за ним прискакали несколько налётчиков, один из которых нагнал его и, раскрутив боевой цеп, оглушил мужчину ударом по голове.
После того, как оборона была прорвана сразу с нескольких сторон, в рядах защитников начался хаос. Кочевники и крестьяне сошлись в рукопашной и, хотя кое-где защитникам деревни и удавалось взять верх, но по большей части нападающие легко справлялись с ними. Сменив луки на дубины, цепы и арканы, они старались не убивать крестьян, а оглушали и вязали их, чтобы потом продать на невольничьих рынках.
— Элин, надо уходить! — последний раз взмолился Талер.
— Нет, я их не брошу! — выкрикнула девочка.
Она в очередной раз вскинула лук и послала ещё две стрелы прямо в скачущих к ней кочевников. Один из нападавших успел добраться и до Талера, подскакав к нему вплотную, но мальчик сумел ловко увернуться от летящей ему в голову дубины и, ловким и быстрым ударом меча, подрубить ногу его лошади, которая кубарем покатилась по земле, придавив наездника своим весом. Мальчик, бросившийся в догонку, напрыгнул на кочевника и колющим ударом в грудь добил нападавшего.
— Аааа! — раздался крик Элин за его спиной.
Обернувшись, Талер увидел, что менадеи, выронив из рук лук, пытается удержать петлю, накинутую ей на шею одним из налетчиков. Он бросился к ней на выручку, но путь ему преградило сразу трое врагов. По всей деревне слышались крики мужчин и женщин, которые, не выдержав натиск кочевников, оказывались связанными, либо лежащими без сознания от полученных травм. Последние очаги сопротивления были почти подавлены, и мальчик краем глаза увидел, как некоторые налётчики, заранее празднуя победу, начали прямо на поле боя срывать с женщин одежду.
«Я этого не хотел, но видимо придется, иначе из-за безрассудства Элин я точно никогда не доберусь до Паремии» — глядя на творящееся вокруг безумие, подумал Талер.
— Мадракан Когэйн! — выкрикнул Талер, вскинув левую руку вверх и, присев на колено, нанёс удар по земле открытой ладонью.
***
Когда на центральную площадь ворвались враги, Элин уже поняла, что защитники деревни проиграли в схватке. Кочевники, найдя несколько слабых мест в выстроенной крестьянами обороне, получили абсолютное преимущество. И хотя многие жители деревни неплохо владели оружием, и некоторым из них удавалось встретить всадников копьями, организованным войском они не являлись, а поэтому их нестройные ряды были довольно быстро смяты под натиском людей, всю свою жизнь посвятивших военному ремеслу.
Элин успела сделать несколько выстрелов, поразив приближавшихся к ней врагов, но тут её шею сдавила верёвка, не позволяя ей нормально дышать. Она схватилась за нее обеими руками, со всей силы стараясь освободиться, но держащий её как на поводке кочевник, мерзко рассмеявшись, потащил на себя. Девочка упала на землю и на её глазах проступили слёзы от боли, нехватки воздуха и обиды на себя.
«Талер, прости меня, я не должна была втягивать тебя в это» — подумала менадеи.
