Грэм, зачерпнувший ложку каши, принюхался. Он не был хорошим поваром, но за время своих скитаний и правления городом попробовал множество разных блюд. Запах, исходивший от трав, намешанных в кашу, вызывал аппетит, но в то же время показался ему весьма странным. Грэм не помнил ни одного растения в этих местах, которое бы так пахло, поэтому не спешил пробовать неизвестное ему блюдо, а вместо этого принялся осматривать дом.
На вид жилище было самым обычным, но что-то в нём не давало покоя молодому магу. Он осмотрел камин, в котором тускло горело пламя, пыльные углы комнаты и свисавшую с потолка паутину. Из щели в двери, ведущей в соседнюю комнату, с назойливым жужжанием вылетело несколько мух.
«Хозяйка, видимо, давно здесь не прибиралась» — подумал парень, присмотревшись к женщине.
Исхудавшая, она не притрагивалась к еде. Уловив, что Грэм смотрит прямо на неё, она широко раскрыла глаза и одними зрачками показала на своего мужа. Приподняв бровь, Грэм внимательно посмотрел на старосту. Тот тоже не ел, выжидающе смотря на путников.
— Грэм, дружище, почему ты ещё не попробовал этой замечательной каши? Не знаю, что здесь за приправа, но она просто изумительна! — нарушил повисшую в комнате тишину Пирит, — Если ты не собираешься её есть, то я заберу себе твою порцию! — рассмеялся неугомонный торговец.
— Ешь, Грэм, — почти не открывая рта, скрипучим голосом сказал хозяин дома.
Посмотрев на него ещё раз, Грэм наконец-то заметил странность, которую искал всё это время. Только она оказалась не в самом доме, а именно в его хозяине. Свеча, горевшая на стене дома прямо рядом со старостой, освещала его самого, но мужчина не отбрасывал тень. Пирит, доевший блюдо, неожиданно схватился за свой раздувшийся живот.
— Хаагеним Мадракан! — выпалил Грэм и огонь свечи, разрастаясь, перекинулся на старосту.
Издав дикий визг, тот вскочил с табурета, на котором сидел. Посмотрев на Пирита, Грэм увидел, как всё больше раздувавшийся живот разорвал одежду торговца и, покрывшись пятнами, стал рваться на части. Дико вопящий от боли торговец с вылезшими из орбит покрасневшими глазами схватился за живот руками и начал разрывать сгнивавшую кожу, пока его кишки с чавкающим звуком не выпали наружу. Дом заполнил отвратительный смрад. Ещё живой, он упал на пол, срывая глотку. В то же время крики боли, ужаса и отчаяния стали раздаваться по всей деревне.
Когда Грэм, отвлекшийся буквально на несколько секунд, повернулся обратно к старосте, который уже должен был сгореть в пламени, то никого не обнаружил, но сразу же просканировал местность, чтобы найти, куда тот делся. Женщина в углу завизжала от ужаса, показывая пальцем ему за спину, но Грэм уже и так знал, куда надо наносить удар. Изящным крутящимся движением маг ушёл в сторону и рубанул свалившуюся с потолка тварь, разрубая её пополам. Та, и не думая умирать, поползла к нему, быстро перебирая руками. Сделав несколько шагов навстречу к ползущему на него существу, парень мощным ударом сапога в голову, откинул его от себя. Не останавливаясь ни на секунду, он настиг отлетевшее к стене существо, а затем, быстрым колющим ударом меча, Грэм пригвоздил тварь к деревянному полу, пробив череп. Только после этого, испустив предсмертный вой, напавшее на него существо окончательно погибло.
***
Вытащив меч из тела твари, Грэм перевернул её носком сапога.
— Вот же дерьмо… — выругался он, осмотрев существо.
Оно было точно таким же, как статуя, которую они несколько лет назад обнаружили в древнем подземном храме под Наррантом. У человекоподобной твари с длинными когтистыми пальцами не было ни глаз, ни носа, ни ушей, только усеянный несколькими рядами зубов огромный рот.
— Где твой муж? — спросил Грэм у вжавшейся в угол женщины.
Та, дрожа от ужаса, показала пальцем на дверь в углу. Открыв её, Грэм увидел разложившийся труп мужчины, в котором можно было узнать хозяина дома. Так же, как и у торговца, живот бывшего старосты был разорван, а кишки торчали наружу. Подойдя ближе к изуродованному трупу, вокруг которого кружились мухи, Грэм осмотрел его внимательнее. Куски внутренностей мужчины валялись рядом, а основная их часть, по всей видимости, была съедена тварью. Глаза жертвы отсутствовали, а внутри развороченного черепа не было мозга.
— Давно это случилось? — спросил Грэм у женщины, выйдя из комнаты.
— Две недели… — запинаясь от охватившей её истерики, проговорила она.
Пирит, всё ещё стонущий от боли, валялся на полу, пытаясь собрать назад свои кишки. Подошедший к нему Грэм молча, ударом меча, прервал жизнь торговца и направился к выходу из дома. Вопли, раздававшиеся по всей деревне, всё ещё не утихали.
— Помогите мне, пожалуйста, — упав на колени, дрожащим голосом проговорила женщина, — их здесь ещё много, прошу, помогите!
— Если хочешь — беги. Остальное — не моё дело.
— Прошу вас, пожалуйста, они меня не отпустят, помогите! — жена покойного старосты, захлебываясь в слезах, поползла к Грэму.
— Не моё дело! — повторил Грэм, оттолкнув её ногой.
