Начальник личной охраны герцога Анвела смог увидеть лишь смазанные движения двух воинов. Бой закончился одним-единственным ударом, после которого голова великого наместника города Лонгрим слетела с плеч, а его тело с гулким звуком упало на пол. Жизнь самого начальника стражи оборвалась в следующие секунды и последним, что он увидел в своей жизни, был звериный оскал незнакомца.
Неизвестный воин, резким взмахом стряхнув кровь с меча, поднял голову герцога и вышел на балкон. Подняв её высоко над собой, он закричал так, что его голос разнесся по всему городу:
— Наместник города, герцог Анвел Альдерван, убит! Сегодня мы вступили в новую эпоху, братья! Эпоху, когда наши земли снова станут свободными от гнёта империи! Мы создадим новое, Свободное Королевство!
Толпа, находившаяся внизу, взревела. Последние оставшиеся в живых воины империи, бросая оружие, становились на колени перед победителями. Гигант с огромным молотом, вскинул кулак вверх.
— Лестер! — закричал он.
Опьяненное победой войско, как один человек, подхватило этот крик и скандировало имя своего предводителя.
По земляной ухабистой дороге растянулась вереница повозок. Прошло восемь лет с тех пор, как Грэм покинул эти земли. Сейчас же, оказавшись на том самом месте, где они с Лестером повстречали группу беженцев, возглавляемых сотником Гарадом, Грэм с любопытством осматривался по сторонам. С тех пор здесь ничего не изменилось. Всё та же дорога, тот же холм, с которого они высматривали жертв, для того, чтобы заманить их в ловушку. Единственное различие было, пожалуй, в том, что на этот раз он сам ехал с караваном, который, к слову, состоял вовсе не из беженцев. Встреченные им по пути люди были торговцами, незаконно провозившими в Терос оружие.
Даже несмотря на то, что он всё время был в пути, до него дошли слухи о том, что народ Тероса снова восстал против власти империи и даже каким-то чудом смог за невероятно короткий срок захватить новую столицу — Лонгрим, в которой располагался самый большой гарнизон войск Альдервана. Эта новость заинтересовала его, ведь, если у восставших окажется достаточно сил, то возглавив их, он смог бы направить их ярость не на саму империю, а на настоящего врага — церковь Семи Божеств.
— Так куда же ты всё-таки направляешься, парень? — спросил любопытный торговец Пирит у недавно присоединившегося к их каравану Грэма.
— Сначала думал, что на юг, но теперь, думаю, что мне стоит заглянуть в Лонгрим.
— Хочешь присоединиться к освободительной армии? Кажется, Вольный народ, так они себя называют.
— Не знаю, возможно. Хотя я до сих пор не понимаю, откуда они вообще взялись. Я думал, что имперцы истребили почти всех повстанцев, по крайней мере, именно это они кричали на каждом углу последние четыре года.
— Я слышал, что они пришли из «Свободных Земель» — заговорщицким шёпотом сказал возница повозки, в которой сидел торговец, — говорят, что все местные головорезы и отморозки объединились под началом какого-то великана-людоеда. А теперь они разоряют Лонгрим и даже те горожане, которые присоединились к ним во время осады города, вынуждены отдавать им своих жён и всю еду, чтобы остаться в живых.
— Опять ты несешь чепуху, Бастер! — возмутился Пирит, — Наслушаешься в таверне пьяных бредней и потом повторяешь! Обычные повстанцы это, а командир у них сотником был ещё во время прошлой войны с империей! Мне это уважаемые люди говорили, которые его и сами видели!
— А как зовут командира, сказали? — поинтересовался Грэм.
— Да не помню, имя какое-то простое, но я тогда пьяный был в стельку, так что запамятовал. Кард или Барад… Что-то такое. Да и кому это важно, когда он платит полуторную цену за связку арбалетных болтов чистейшим имперским золотом, ахаха! — рассмеялся торговец.
До Лонгрима каравану предстояло добираться ещё неделю. Путь каравана пролегал через Восточный тракт, считавшийся в это время самым безопасным во всей округе. Всё это время Грэм спал в повозке, чтобы лишний раз не утруждать коня, которого ему «подарили» в городке Копт, ел на халяву и болтал с торговцами, узнавая последние новости. Благодаря небольшому воздействию на разум, все они видели в нём чуть ли не лучшего друга и готовы были отдать всё, что он только попросит.
***
На четвертый день, остановившись на ночлег в небольшой деревушке, торговцы, заплатив крестьянам за постой, разошлись по домам. Пирит, договорившийся о ночевке в самом большом доме, принадлежавшем деревенскому старосте, любезно заплатил тому и за Грэма. Войдя в дом, они уселись за стол, на который супруга старосты поставила большой горшок каши с травами. Пирит, сразу набросившийся на еду, с набитым ртом расспрашивал старосте о том, чем живёт деревня, рассказывал о своих торговых приключениях, сыпал комплиментами его жене и дому, не замолкая ни на минуту. В ответ на его речь, глава деревни лишь молча кивал головой, а его жена, сидевшая в углу комнаты, только затравленно переводила взгляд с мужа на нежданных гостей.
