Чтобы открыть глаза мне приходится приложить титанические усилия, тело бьет озноб. От куртки, в которой я случайно уснула, сильно воняет табаком. Стянув с себя раздражающую вещь, я касаюсь тыльной стороной ладони своего лба. Горячая. К счастью, где находится аптечка, я уже знаю. Градусник показывает тридцать восемь и три. Даа, постояла на уличке. Поднимаюсь на второй этаж, чтобы сходить в душ, и смыть ненавистный запах. Сил совсем нет, и сразу после водных процедур я засыпаю. Сегодня мне снится серое небо, осеннее море, которое не спокойно бьет волнами об пирс. Я продрогла до нитки, и без задней мысли прыгаю в мутную воду. Волны становятся настойчивей, меня накрывает с головой, и коротких передышек не хватает, чтобы схватить нужное количество воздуха. Когда тело предательски тяжелеет, и начинает, опускается в морскую пучину, сильные руки подхватывают меня и тянут вверх. На этом моменте я проснулась, и уже минут десять боролась с собственной гордостью, которой у меня хоть отбавляй. Мозг понимает, что нужно попросить Яна заехать в аптеку, а чувство собственного достоинства кричит, что лучше съесть целый лимон, чем просить помощи у заносчивого засранца. Пользы будет больше. И пока я маюсь, сидя на диване укутанная в три пледа, и шмыгая носом. Входная дверь громко хлопает. Шаг, два, три.
— Привет.
— Все еще дуешься?
— Нет, — звучит мое «нет» крайне убого и хрипло.
— Слышу, кто-то вчера нагулялся на ночь, глядя, — Ян выходит из кухни и садится рядом со мной. А уже через секунду удивляет легким прикосновением к моему лбу.
— Лапы прочь, — голос Джигурды неведомой магией пробрался к моим голосовым связкам.
— Горячая. Температуру мерила? — Ян — святая простота.
— Да, — отворачиваюсь, и скорее всего, надуваю щеки.
— И? — он начинает разговаривать со мной как с маленьким ребенком.
— Тридцать восемь и три, — отсаживаюсь от него подальше.
— Хреново, — он опускает два пальца на переносицу, как будто действительно расстроился.
— Да ладно? — поднимаю одну бровь. — Тебе то, что?
— Лечить придется, у нас в субботу важное событие, — он хитро лыбится.
— Это, еще какое? — чихаю, наверно, аллергия на самовлюбленных аборигенов.
— День рождение моей мамы, и мы приглашены, — он сует мне в руки салфетки.
— Чего-чего? — я подскакиваю на ноги. — Я тут причем?
— Притом. Одну я тебя оставлять не буду, поэтому вариантов у тебя не много, — он пожимает плечами. Ну, все берегись. Мои глазища агрессивно пробегаются по всем предметам, которые находятся в комнате. Точно, в руках главное оружие. Квадратная коробка, в которой хранятся салфетки, метко летит прямо в белый хохолок этого петуха.
— А у меня ты спросить не хотел? Я для тебя, что часть интерьера?
— Не злись, давай поговорим, — он, заливаясь хохотом, прячется за спинкой дивана, пока я выискиваю новое оружие.
— Боюсь не получится, — он снисходительно улыбается, прямо как недалекому ребенку спросившему, почему небо голубое?
— Это еще почему? — улыбается, забрасывая ноги через спинку кресла.
— Мы на разных языках разговариваем, я на человеческом, а ты на тупом! — швыряю в него ещн одну подушку, и без сил падаю на диван.
— Какая-то ты слишком буйная, как для больной, — он ловит очередной снаряд.
— Ты тоже с виду на козла не похож, хотя… — делаю вид, что присматриваюсь. — В целом, сходства проглядываются.
— Ну все, все, я уже понял, что ты главная забияка на районе, — поднимает руки, делая вид, что сдается.
— Ой, не утрируй, — прикрываю глаза, и шумно выдыхаю.
— Ну что? — он подкрадывается со спины. — Будем лечить тебя!
Ближайшие пару дней Ян действительно забивает на работу, и как курица наседка крутится вокруг меня. Следит, чтобы я пила таблетки, делает мне чай, заставляет полоскать горло отвратной болтушкой. Иногда дома появляется кто-то из его друзей, в это время я, наконец, чувствую себя взрослой, состоявшейся девушкой, а не пятилетней соплячкой под чутким надзором бабули-паникершы. Чаще всего Ян со своим «гостем» закрываются в его кабинете, и часа два о чем-то трындят. Так, за просмотром фильмов и поеданием бульонов, которые готовил, увы, не Ян, а его домохозяйка, и прошли три дня моего выздоровления. В пятницу утром к нам пришел стилист. Изначально, я думала, что мы будем издеваться над Громовым, но в итоге издевались надо мной. Банкет его мамы, видите ли, не обычный день рождение Зои Васильевны, из соседнего подъезда, а целое обрядное действо. Именно по этому случаю, мы часа два выбирали мне наряд. В конце концов, мы остановились на черном платье, со спущенными плечами. На ноги, чтобы сделать образ более праздничным, я надевала красные лодочки. Милая девушка стилист, согласилась прийти завтра утром, чтобы сделать мне макияж, и прическу. Так как времени, чтобы переодевается на месте, не было, мы решили ехать уже сразу при параде.
