Честно, я никогда в жизни не велся на поводу желания. Мне кажется, что я еще с детства руководствовался исключительно холодным разумом. Но сегодня какой-то невидимый дьявол вселился в меня. Мне хотелось прикоснуться к ее острым ключицам, и вдохнуть аромат блестящих волос. Шоколад и мята, как всегда. Опустить руки на ее тонкую талию и посмотреть, наконец, вблизи на ее родинку, на щеке. Опустить руки чуть ниже дозволенного, и попробовать на вкус ее светло-розовые губы.
Один телефонный звонок разрушил все, а возможно и спас, нас или меня, от неизбежного. Я смотрел в ее растерянные глаза, и не понимал, она хочет этого, так же как и я, или хочет избавиться от меня. Наверно только этот ее ступор заставил меня отстраниться. Пока мы ехали в машине, мне казалось, что она даже не дышит. Кусая губы, что делало меня еще более заведенным, она молчала и не осмеливалась взглянуть на меня. Но при этом смело приняла мою руку, когда я помог ей выйти из машины, и почти не смутилась, когда открыл дверь ресторана. Она восстановила дыхание, но не давала по-свойски притянуть ее за талию, соблюдая дистанцию между нами. Нам оставалось сделать еще два шага, чтобы войти в зал, где проходит торжество. Звонкий визг, и хрупкая фигурка с рыжей копной крепко держится за мои плечи. Она была бы не собой, если бы не умудрилась поскользнуться. Черт, пусть я пожалею уже через минуту, но ее соблазнительные губы, цвета клубничного мороженого, слишком провокационно закушены ее зубами. Секунда, две. Ее руки в моих волосах, мои на ее шее. Это что-то больше чем поцелуй, но слишком меньше, чем то, чего хотелось бы мне.
— Кхм, — я прикончу любого, кто заставил мне оторваться от сладких губ Анфисы.
— Папа?
— Ян?
Глава 19
В ее глазах хотелось утонуть,
Но близко никого не подпускала.
Боялась — снова могут обмануть,
И повторится, как она страдала.
Улыбку покрывала в сердце грусть.
И ни один из них не догадался,
Что это — маска. А за маской пульс
От боли пару раз уже сбивался.
POV Анфиса
Мне впервые в жизни захотелось провалиться под землю. Я вцепилась в плечи Яна, и боялась даже взглянуть в сторону человека, которого секунду назад, он назвал «папой». Анфиса, где твои мозги? Что на меня нашло? Его поцелуй, словно серверное сияние, прикоснувшиеся к губам, и завладевшее всем моим сознанием. Громов умело целовался, и я даже боюсь представить, сколько он практиковался для этого. Магия стала утекать из пальцев, принося взамен унылое чувство стыда, и злости.
— Привет, сын, — мужчина сам разрушил неловкую тишину между нами.
— Привет, — Ян деликатно поставил меня обратно на ноги, и даже положил свою лапу на мою талию. — Знакомься, это Анфиса, — он не указал мой статус, и это, наверно, к лучшему, врать его родителям я не готова.
— Очень приятно, Николай Игоревич, — я неуверенно пожимаю его руку, стараясь не дрожать, как осиновая ветвь на ветру.
— Мне тоже, — боже, скажите, что этот писк умирающего осла, был не моим.
— Пойдемте, вас уже все ждут, — Ян поправил коробку с подарком и, притянув меня ближе к себе, пошагал дальше.
— Ооо, а вот и ребенок, — мама Яна сразу подскочила из-за стола и буквально подлетела к своему сыну.
— Привет мам, с праздником, — он выпустил меня из объятий, чтобы притянуть к себе Марию Ивановну, ее имя я уже разузнала.
— Здравствуйте, поздравляю, — я все еще нервничаю, когда жму ее руку.
— Мам, знакомься это Анфиса, моя девушка, — стоп, мне не послышалось, он сказал девушка? Я мило улыбаюсь, но в голове сочиняю пособие, для не коммерческих целей о бесследном, кровавом убийстве.
— Фаня, убери этот оскал, маме кажется, что ты не влюблена в меня, а хочешь мной перекусить, — он шепчет мне это на ухо, и дует куда-то в шею, чтобы я удивленно отпрянула, будто он сказал, что-то интересное.
— Я тебя убью, — расплываюсь в улыбке и шепчу ему ответ.
— Анфиса, очень красивое имя. Ян, и давно ты от меня скрываешь эту милую леди? — мама Яна не замечает нашу короткую перепалку, или делает вид, что не замечает, и хитро щурится.
— Не так давно как тебе хотелось бы, — он притягивает меня еще ближе к себе (хотя куда уже ближе), за что получает щипок по спине. Он заставляет меня залиться краской, но оттолкнуть его перед его родителями, будет веером наглости, да и в руках Яна, как оказалось, очень тепло, и надежно.
— Чуть ниже, — он делает вид, что целует меня в висок, но сам кусает меня за мочку уха. Я его точно убью.
— Ладно, дети, присаживайтесь, все в сборе, будем начинать, — я только сейчас обращаю внимание на то, как все изыскано одеты. Женщины сверкают огромными бриллиантами, мужчины в идеально выглаженных пиджаках, и начищенных туфлях. Перевожу взгляд на Яна. Кеды, растрепанные волосы, расстегнутые пару пуговиц на рубашке. Эдакий хулиган, которому все правила нипочем. Но хулиган, он стоит признать, обаятельный
