Он увеличил двумя пальцами – указательным и большим – фото Антонины, чтобы мог лучше увидеть дурашливое личико любимой подруги. Она показывала язык и косила глаза, это вызвало улыбку на лице Ильи. Пролистав несколько фотографий, он наткнулся на ту, что была самой лучшей. Улыбка на лице пропала, и появился внимательный взгляд, что бывает у учеников, которые заинтересовались предметом или же пояснениями учителя. Илья рассмотрел её всю. Он остановился на её глазах. Музыка тем временем выбиралась из ямы нарастающим гудением и постепенным увеличением громкости перкуссий. И вот когда все инструменты совместно с вокалом заиграли в унисон и хором, Илье предстала вся картина мира Антонины. Помимо обнажённого тела, он смог увидеть душу, в серьёзном взгляде и уже не таких печально нежных глазах. На фото вся печаль, куда-то испарилась, остался лишь намёк, а увидеть всё же можно было всю серьёзность мыслей далеко не глупой девушки. Он восхитился амбициями Тони и поклялся ей помочь, пусть даже если это будет трудно или же вовсе не под силу.
Выделив все фото, Илья отправил их Антонине. Ответа так и не получил. Она была в онлайне через телефон. Как предположил Илья, она просто не увидела, или же ей сейчас не до него. Слегка взыграла ревность и была сжата в кулаке простыня, подушка же и вовсе укушена и стиснута в зубах. Засыпающий Илья быстро подавил в себе такие чувства, поскольку мог с годами ими манипулировать. Ему вспомнились смешные моменты проведённых минут с Тоней и он, пожелав ей спокойной ночи, уснул.
День уже был в самом разгаре. Антонина так и не ответила. Хоть Илья и был этим слегка удручён, сильно не расстраивался, поскольку был занят своей непосредственной работой. Клиентов было сегодня много и по записи и без записи. Он был однозначно оптимистом и ждал, надеясь на лучшее.
Работа парикмахера, заставляет если не отвлечься, то хотя бы выговорится с клиентом или же с коллегами. Однако Илья таил в себе загадку. Назвать его тихоней не кто не мог, назвать не разговорчивым язык не поворачивался, а не вызывало трудностей назвать его загадочной персоной, всё же он был на своём уме и кое что не договаривает.
Примерно после обеденного времени наплыв клиентов резко утих. Подстригать клиента остался лишь худой Вадим, а брить бороду второму клиенту осталась Валентина.
– Слышали ли вы новость, что Таланкина, прима нашего государственного академического театра изменила своему партнёру по танцам экс-супругу Варновой балеруну Аксакову. Да изменила с кем – с Московским балетмейстером имени, которого не помню, – вкинул в молчание сплетню Эдгар.
Эдгар был светлым молодым человеком лет двадцати пяти. Его длинные блондинистые волосы были убраны в пучок на макушку. На лице вокруг носа рассыпались слегка заметные веснушки. Всегда счастливый юноша, дарил улыбку не только коллегам, но и всем посетителям, прохожим на улице, детям, кошкам, собакам и вообще всем тем, кто проявлял жизнь. Его высокий рост и привлекательная внешность позволяли пользоваться успехом у противоположного пола. Энергия, с какой он говорил и брался, вселяла ту же энергию в сердца коллег. У него был прямой нос и пухлые женственные губы, которые становились тонкими при широкой улыбке. Про такую улыбку многие говорят голливудская.
– Да ты что? – заинтересовалась Мария.
Все без исключения оживились и обратили внимание на Эдгара энергично подметавшего пол.
– Ой, что будет, ой что будет. И как же они будут теперь? – Задавался вопросом Эдгар. – А ведь мне уже на этих выходных нужно будет вести девушку в театр.
– Ты думаешь, это как то повлияет на их работу. Они же профессионалы, – попыталась успокоить его Валентина, внимательно брившая опасной бритвой постоянного клиента.
– Энергетика может быть не та. Да и вдруг характер танца может быть не тот. – Предположил Илья.
– Да, – Согласился Эдгар, переставший подметать, и щёлкнув пальцами в сторону Ильи. – И я про это думал. Вы представьте я отдавший крупную сумму денег за представление увижу, как они танцуют с кислой рожей. А может быть и вообще конфуз случится и за минуту до выхода, кто-нибудь сорвёт из них двоих прекрасный танец.
– Зато ты будешь в центре скандала, – сказал Вадим, подстригавший своего клиента.
– А я об этом напишу, – сказал тот клиент. – Если конечно туда попаду.
Клиентом был знаменитый журналист Роман Филиппович Калинин. Ему было тридцать пять лет. В простодушном, на первый взгляд, подтянутом мужчине которому через месяц должно будет стукнуть тридцать шесть лет, располагало многое. Большой нос не был недостатком, а скорее был изюминкой необычностью в лице. Узко посаженые глаза были добрыми и чистыми. Все с кем он сближался, переходили с ним на “ты”. Именно поэтому он был вовлечён в жизнь многих именитых фамилий города.
– Илья, проведёшь Романа в закулисья? – спросил Вадим.
– Я бы рад, но с балеринами я не как не связан. Вот если бы речь шла об актёрах, тогда бы можно было что-нибудь придумать.
– Блин, жалко, – ответил Вадим
– И не говори, – согласился Роман Филиппович.
