Увы, не всех нацистов истребили во время Великой Отечественной, многие подняли головы позже и, судя по рассказам Мии, пытались наводить свои порядки и в далёком будущем. Кроме «коричневой чумы» хватало и мразей иного толка. Тем, кому прямая дорога в полное подчинение магическому спецназу Лауры.
И дело было не только в личном моральном кодексе Стрижа. Пустотники ещё долго будут чужаками для местных. А к чужакам всегда относятся с предубеждением. Каждый проступок, каждое преступление будут обсуждать и проецировать на всю общину. И одно дело, когда два лихих молодца убили друг друга в драке, а совсем другое – появление серийного убийцы с затейливыми вкусами, или педофила.
После такого обязательно будут погромы с поджогами и линчеванием непричастных. И если колонии, вроде той, что обосновалась на Крабовом острове, защищены от подобного, то пожелавшие жить среди простых людей пустотники попадут под удар.
Так что, нравится это кому-то или нет, Лёха обяжет всех земляков пройти обучение без права выхода в город до его завершения.
И это ещё один фактор опасности для всех, кто обучался в академии.
– Будут драки, – ни к кому особенно не обращаясь резюмировал Стриж.
– Со смертоубийством, – мрачно согласился с ним Даран. – Знатные с простолюдинами, маги с пустотниками, люди с эльфами…
– И эльфов с пустотниками тоже не стоит сбрасывать со счетов, – дополнил список Лёха.
Лаура и Даран удивлённо уставились на него, а Ниэль тяжело вздохнула.
– Пару дней назад похитили Мун Хё, – хмуро сообщил Стриж. – Один из строителей, что возводят городок на острове, оказался братом эльфийки, тело которой стало вместилищем для пустотницы. К счастью, он не причинил ей вреда. Вырубил, связал и утащил вглубь острова. Когда мы отыскали её с помощью Робина, тот эльф с безумным взглядом рассказывал ей о прошлых временах и всё повторял, что его сестрёнка всё ещё там. Он её пробудит и вернёт. Мун Хё повезло, что он в порыве безумия не пытался, к примеру, выскоблить чужака из головы сестры ножом.
От этих слов Лаура едва заметно вздрогнула, а Ниэль покаянно опустила голову.
– Это наш недосмотр, – признала она. – Практически у всех кого-то забрали Пауки, так что отобрать для работ тех, чьи друзья или родственники не стали пустышками, невозможно. У нас нет надёжного способа узнать обо всех, кому знакомы ваши вместилища.
О том, чья родня активно продавала Паукам сородичей, она умолчала. Пустотники тоже не стали ворошить прошлое. Лидеры и их особо рьяные помощники уже были наказаны, в телах некоторых уже осваивались души землян. А если припоминать всем и вся прошлые прегрешения, мир никогда не наступит.
– Безопасность наших людей – наша задача. – По ничего не выражающему голосу Ареса сложно было понять, что он на самом деле чувствует по этому поводу. – Впредь мы должны учитывать подобный фактор риска и обеспечить присмотр за всеми чужаками на своей территории.
– Сейчас следует продумать безопасность в академии, – вернул их к основной теме разговора Даран. – Требуется разместить факультеты так, чтобы по возможности изолировать друг от друга самые проблемные группы.
При всей серьёзностм обсуждаемой темы, Стриж не мог сдержать улыбку. Скажи ему кто год назад, что он всерьёз будет обсуждать магическую академию, он бы расхохотался шутнику в лицо. А теперь, поди ж ты, всерьёз занят размещением факультетов.
Несмотря на все его попытки, название Хогвартс так и не приняли. Лёха был на волосок от успеха, но подвела случайность. Один из новых пустотников оказался москвичом, погибшим чуть раньше Стрижа в аварии с участием бензовоза. Услышав знакомое название, он расхохотался так громко и искренне, что говоривший с Лёхой Даран заподозрил подвох. А дальнейшие расспросы быстро разоблачили задуманный Стрижом безобидный розыгрыш.
Кажется, Даран до сих пор не простил пустотнику попытку устроить из имперской академии балаган. Но Лёха, вопреки опасениям графа, за пределами названия подходил к вопросу со всей серьёзностью.
Ещё читая занимательную сказку про «мальчика, который выжил», Стриж недоумевал от устроенной в Хогвартсе системы соперничества между факультетами. В теории фактор соревновательности должен подстёгивать участников к взятию новых вершин и свершениям. Но на практике, учитывая живых людей и их обиды, подобное устроение взращивает вражду. Что было отражено даже в, казалось бы, детской книжке.
В средневековой же реальности сословного общества подобное быстро выльется в массовое смертоубийство. Стоит каким-нибудь бастардам или выскочкам из простолюдинов обойти аристократов, и обиженные отпрыски богатых семей испортят тем жизни в меру своей фантазии. А фантазии и нравы здесь царили жестокие. Особо задетый чернью аристократ мог опуститься даже до вырезания семьи наглеца, не трогая его самого и не подставляясь в академии. А кто-то не постесняется и «проучить «излишне прыткого соперника прямо на территории учебного заведения.
И всё это дерьмо предстоит разгребать им.
