Члены нашей команды уже совещались около кунга. Меня встретили напряженные угрюмые лица моих товарищей. Оказывается, Палыч успел переговорить со старшим на заправке. Равиль, пока ждал заправки, сканировал эфир и слушал переговоры. По собранной ими информации получалось следующее. Рушилась вся государственная машина. Никаких указаний сверху уже не поступало. И вообще было непонятно где сейчас эти верха. Вояки самостоятельно организовались, взяли под контроль объекты энергетики, мобилизационные склады, часть самых крупных заправок и пытаются хоть как‑то стабилизировать ситуацию. Уже понятно, что Москву сдали мертвым. Мертвяки множились в геометрической прогрессии. Организованной эвакуации не получается. Нападения зомби воспринимаются уже, как нечто вполне рядовое и тривиальное. Вокруг полная неразбериха. Массово дезертируют солдаты срочники. В городе и на дорогах грабежи и убийства. Бегут все скопом, как попало, надеясь только на себя. В тридцати километрах организован эвакуационный пункт, но там можно получить только самую минимальную помощь. Здесь людей кормят, дают оружие, заправляют машины, а дальше, беги куда хочешь.
Вопросов о том, что надо поменять чистоту для связи уже возражений не вызвал. Мы согласовали новую основную частоту и резервные частоты.
Время уже подходило к 9–00. Оставив Равиля охранять машины и слушать эфир, мы пошли в сторону пункта выдачи.
Выйдя с огороженной территории, мы встали в хвост очереди к двери торгового павильона. Здесь были и мужчины и женщины разных возрастов и социальных слоев. Стояли, тихонько переговариваясь, не было ни толкотни, ни давки, явственно ощущалась всеобщая пришибленность. Перед дверями павильона стояли молоденький лейтенант и седой толстый старший прапорщик. У лейтенанта на безымянном пальце правой руки ярко блестело новенькое обручальное кольцо. На крыше павильона были видны уложенные стенкой мешки с песком, поверх которых виднелись стволы двух пулеметов Корд. На самом углу сидел боец с СВД. Он смотрел по сторонам, иногда поднося бинокль к глазам. Броня возле павильона тоже была. Вдоль дороги стоял бардак с КПВТ, сбоку от павильона стоял военный КАМАЗ с зенитной установкой в кузове. Похоже на ЗУ-23.
В начале десятого с трассы съехал тентованный КАМАЗ в сопровождении БТРа. КАМАЗ проехал метров на тридцать вперед, а потом сдал задом прямо к стеклянной стене павильона. Я со своего места не заметил, что один пролет с фасада павильона вместо стекла затянут брезентом.
Внутри павильона забегали люди, начали что‑то двигать и приставлять. Очередь оживилась и заколыхалась. Начали запускать по одному.
Когда дошла очередь до меня, я шагнул в распахнутую прозрачную дверь. Справа от меня за баррикадой из пустых ящиков на большом и мягком офисом кресле сидел вояка в маске наставив на меня ручной пулемет Калашникова. Боец приглашающее мотнул стволом пулемета в сторону двух столов и штабеля деревянных зеленых ящиков. По залу ходили несколько мужиков в гражданской одежде, они таскали и перекладывали ящики, распаковывали оружие и патроны. Мужиками заведовал низкорослый прапор с низким сиплым голосом. За первым столом сидели капитан и лейтенант. На столе стояли аж три ноутбука и принтер. Капитан внимательно посмотрел на меня и строго спросил:
— Дезертир?
— Нет. Свой долг Родине отдал в первую чеченскую.
— Воевал?
— Было немного.
Вопрос о моем дезертирстве он задал не с проста. На моей одежде отчетливо выделялись нашивки. На будущее тоже надо будет что‑нибудь с этим придумать, а то шлепнут не разбираясь по законам военного времени как дезертира.
Капитан удовлетворенно кивнул головой и взял у меня стопку паспортов.
— Ты чего, оптовик? — с прищуром посмотрел на меня капитан.
— Нет. А что?
— Да мы только лично на руки оружие даем.
— Так еще подойдут.
— Когда подойдут, тогда и дадим. А то вдруг ты с трупов паспорта насобирал. У нас и такие тут появлялись. Оружие мы для самообороны даем.
— Стволы на всех дадите?
— Судимые есть?
— Нет.
— Совершеннолетние все?
— Да.
— Тогда всем, кто сам за оружием придет.
— А может пока отберете для нас стволы, а мы потом просто заберем. Все равно вбивать же будете.
Капитан передал стопку паспортов лейтенанту.
Тут в разговор вмешался лейтенант, демонстрируя зеленый паспорт Альфии:
— На узбечку тоже будем выдавать?
— А узбечка у тебя откуда? — прищурив глаз, спросил у меня лейтенант.
— Беженка. Позавчера у бандитов отбили. Русская она, просто гражданство Узбекистана, — честно ответил я.
— Что за бандиты и где?
— Недалеко от Серпухова зэки беглые на придорожную забегаловку напали. Всех постреляли, она одна осталась. Мы зеков выбили, а ее с собой пришлось взять.
Капитан на меня посмотрел уже с нескрываемым интересом.
— Подойди потом в кафе «Амирам», разговор к тебе будет. Я о тебе сообщу, — и потом, повернувшись к сиплому прапору, сказал уже громче: Два ППШ ему дай, два СКС и мосинку для узбечки.
— Спасибо. Только узбечки с нами нет.
— Ладно авансом дадим. Проходи быстрей.
Постепенно стали подходить наши, даже Равиль пришел.
