Хорошая вещь закон, но не лучше философии. Закон принуждает не совершать преступлений, философия учит этому. Насколько хуже делать что-нибудь по принуждению, чем добровольно, настолько закон хуже философии. Поэтому занимайтесь философией, а не политикой. Лучше, когда люди учатся поступать по справедливости, чем принуждаются не совершать преступлений.
Философия важнее дыхания, ибо гораздо важнее хорошо жить, чему учит философия, чем просто жить, что зависит от дыхания. Но философствовать должно не так, как другие, а следовать тому, чему положил начало Антисфен и что завершил Диоген. Пусть эта философия нелегка, зато немногословна. К счастью, учил Диоген, нужно идти даже сквозь огонь.
Будьте вы прокляты за то, что, имея бобы, сушёные фиги, воду и мегарские хитоны, вы всё-таки отправляетесь в дальние плавания, возделываете поля, занимаетесь предательствами, убийствами, тиранствуете и т. п., тогда как следует жить несуетливо. Освобождённые Диогеном, мы живём в полном спокойствии, далёкие от всякого зла. У нас всё есть, хотя мы ничего не имеем, а вы, обладая всем, вечно нуждаетесь, терзаемые соперничеством, завистью, страхом и стремлением к пустой славе.
От богатства я уже освободился, но жажда славы даже и теперь держит меня в рабстве, хотя, клянусь Гераклом, я всё делаю, чтобы от неё избавиться. Впрочем, я освобожусь и от этой хозяйки и отправлюсь на корабле в Афины, захватив для тебя подарок в благодарность за свободу, к которой ты призывал. Важнее её для меня ничего нет.
Не бойся самых красивых украшений, украшайся ими каждый день, чтобы отличаться от других. Но самое прекрасное украшение то, которое лучше всего украшает, а лучше всего украшает то, что делает женщину наиболее скромной[250], а скромной делает скромность, которая, как мне кажется, украшала Пенелопу и Алкестиду, да ещё и теперь восхваляется как одно из проявлений добродетели. Итак, чтобы сравняться с ними, усердно следуй нашим советам.
Я слышал, Лисид, что со времени Эретрийской битвы ты постоянно пьянствуешь. Если это правда, не сочти достойными презрения слова мудрого Гомера: «Евритион, многославный кентавр, и тот был вином обезумлен»[251], как и Киклоп, превосходивший людей и величиной, и силой. Если оно так губительно действует на тех, кто сильнее и больше нас, как же, по-твоему, оно должно действовать на нас? Я, по крайней мере, думаю, что скверно. Поэтому, чтобы не случилось большой беды, прошу тебя, не пей сверх меры.
2 Нелепо думать, что нельзя подвергаться удару палки, хотя тот, кто его получает, не лишается рассудка и не становится безумцем, в то же время поддаваться вину и упражняться в его употреблении (ударов же избегать). Старайся общаться с людьми разумными и учись пить умеренно, чтобы дар бога не ударил тебе в голову, когда ты к нему непочтителен, и чтобы он приносил тебе радости, приятные и не вызывающие раскаяния, когда ты относишься к нему с почтением. Всякая жизнь, прожитая в воздержании, заставляет и тебя жить достойно и справедливо, не позволяет совершать дурные и позорные поступки, но, напротив, побуждает говорить и поступать справедливо.
3 Говорят, благодаря этому люди становятся трижды счастливы, ибо обладают в жизни тремя благами. И в самом деле, разве не трижды счастливы те, у кого душа сильна, тело здорово, а сами они довольствуются тем, что имеют? Если и ты хочешь обладать этими благами, советую не пренебрегать моими наставлениями.
Приучайтесь обходиться малым (это сближает нас с богом, противное же удаляет), и вам, занимающим среднее место между богами и неразумными животными, станет возможным уподобиться высшему роду, а не низшему.
Не деревня сама по себе делает человека нравственным, а город — безнравственным, а те, с кем он общается, — хорошие или дурные люди. Поэтому, если хочешь вырастить детей хорошими, а не дурными, посылай их не в деревню, а в философскую школу, куда ходил и я и учился добру. Добродетель достигается упражнением и сама собой не проникает в душу, как порок.
Незавидная у Диогена одежонка, но прочная, и тот, кто её носит, верит в её надёжность больше, чем щеголяющие в карфагенских одеждах. У Диогена бедная жизнь, но здоровее персидской, она полна трудов (epiponos), но свободнее, чем у Сарданапала. Итак, платье его прочнее карфагенского, здоровье крепче, чем у живущего в роскоши, он свободнее того, кто ведёт постыдный образ жизни, поэтому та философия, которая сумела всё это свершить, наилучшая из всех. Эту философию разработал не кто иной, как Диоген, который нашёл краткий путь к счастью.
Привыкайте есть простой хлеб и пить воду, а к рыбе и вину даже не прикасайтесь. Такая пища, словно волшебное снадобье Кирки, стариков превращает в животных, а юношей — в женщин.
