– Почему вы такие грустные? – спросил он, залезая к Родиону на колени.
Даша с мужем переглянулись и на каком-то невербальном уровне договорились не скрывать правды от ребенка. Погладив сына по спине, Родион спросил?
– Антош, ты помнишь свою маму?
– Нуу, не очень хорошо. Я помню, что она была доброй, прямо как вы. И еще у нее были красивые голубые глаза и мягкие волосы, – начал вспоминать ребенок.
– А папу своего ты помнишь? – спросила Даша.
Антошка задумался. Он пытался вызвать в памяти хоть какой-нибудь образ, немного напоминающий отца. Но сколько ребенок себя помнил, рядом всегда была мама. Родион и Даша с тревогой на сердце ждали ответа.
– Ты мой папа, других у меня нет, – улыбнулся Антошка, прижимаясь к Родиону и обнимая его за шею.
Даша и ее муж готовы были заплакать. Детская непосредственность была правдивой, ребенок не мог обманывать. Он никогда и не видел своего родного отца, и вины мальчика в этом не было.
Счастливая семья так и сидела на диване, обнимаясь. Затем Родион подхватил Антошку на руки и посадил к себе на плечи. Сначала он покатал его по залу, а потом отнес в детскую, где уселся поиграть с ним в конструктор. Все благополучно забыли про повестку в суд, которая принесла им столько грустных раздумий.
К сожалению, избежать похода в суд было никак нельзя. Нарядившись в лучшие вещи, все семейство Гуркиных явилось на судебное слушание. Их истец тоже постарался привести себя в божеский вид, выбрал из своих вещей наименее потрепанный костюм. Когда Гуркины проходили мимо Асютина, он даже не узнал их, хотя маленький Антошка с интересом разглядывал странного дядьку, орущего в ухо своему адвокату: «Да я тебе говорю, дело выигрышное».
Вскоре началось слушание. Судья зачитал требования гражданина Асютина, желавшего получить опеку над ребенком, а также право владения земе льным участком в населенном пункте под назва нием Агаповка, который должен перейти по наследству от гражданки Екатерины Глуховцевой, погибшей в результате несчастного случая, к ее общему с гражданином Асютиным сыну.
Родион и Даша слушали это с вытаращенными глазами.
– Вот оно что, – тихо сказал жене на ухо Родион. – Ему не сын нужен, ему земля нужна.
– А я даже и не подумала, что участок Антошке по праву полагается, – удивленно ответила Даша. – Какой же он все-таки мелочный, этот тип. Я сразу о нем ничего хорошего не подумала, и правильно сделала, – резюмировала женщина.
Мужу и жене не дали договорить и тщательнее обсудить этого негодяя, пытавшегося отнять у них ребенка. Начался суд, в ходе которого опрашивали по очереди всех участников спора.
Первым судья вызвал для допроса главного возмутителя спокойствия – Евгения Асютина. Тот поклялся под присягой говорить только правду и ничего, кроме правды, но, когда он давал это обещание, его глаза бегали по сторонам, по лбу струился пот, и Женька несколько раз нервно поправлял рукой свой галстук, пытаясь освободить шею, которую душила невидимая петля. Судья начал задавать вопросы.
– Гражданин Асютин, вы утверждаете, что Антон Глуховцев приходится ваш сыном? – сурово спросил крупный мужчина лет пятидесяти, одетый в черный судейский балахон и восседающий за трибуной в центре зала суда.
Он держал в руках молоток, словно в любую секунду собирался им стукнуть по голове лгущего свидетеля – настолько грозно выглядел судья. Женька даже немного поежился от внушительных габаритов поборника правосудия.
– Да, ваша честь, это так, – ответил Асютин, а в сторону добавил так, чтобы его никто не услышал: – Так вот как тебя звать, Антоном. Точно…
– Когда вы в последний раз видели своего ребенка? – еще более сурово спросил судья и даже как-то слегка наклонился в сторону Женьки. Тот, в свою очередь, нервно сглотнул слюну, думая, что же сказать.
– Мы с ним ни разу не виделись, – состроив из себя невинную овечку, ответил Женька, опустив глаза в пол. По залу пронесся вздох негодования.
– Для ваших встреч были какие-то препятствия? – поинтересовался судья.
Тут-то Женька и решил развернуться как следует. Он тщательно планировал свое выступление, которое должно было задеть за живое и судью, и присяжных. Откашлявшись, он завел свою речь:
– Да, ваша честь, препятствий на моем пути было немало. – С этими словами Женька пафосно приложил руку к груди, словно герой средневековой драмы. – Началось все с того, что моя неблагодарная возлюбленная Екатерина Глуховцева не позволила мне видеться с моим собственным сыном. Тогда… несколько… лет назад, – Женька даже не знал точно, сколько лет прошло с рождения Антошки, поэтому попытался выкрутиться, как умел, – Катенька жила в деревне, а я работал в городе. Как вы понимаете, зарплаты в Агаповке небольшие, это вам подтвердит любой житель деревни. Катя зарабатывала недостаточно денег, чтобы содержать малыша надлежащим образом. Я предлагал ей перебраться ко мне в город, но то ли женская гордость, то ли любовь к родным насиженным местам не позволяла ей покинуть Агаповку. Я настаивал на переезде, причем задолго до того, как узнал, что она ждет от меня ребенка.
