Хорошо уже и то, что он отгородился от этих разбойниц-обезьян. Больно было видеть, как оранжевозадые мартышки-дианы хозяйничают в новом фруктовом саду. Днем их еще можно было отстреливать с крыльца, но вот утром! Ладно, теперь сад огорожен, и на следующий год будет вдоволь апельсинов и лимонов. Папайи и бананов уже в избытке. Кокосовых орехов, инжира и авокадо придется подождать. Но недолго. Теперь, когда маленькие полосатые козы не смогут забираться в сад и обгладывать деревья! Вот ведь дрянные животные! Интересно, прислал ли Чибо срезанные верхушки ананасов? Они должны здесь прижиться.
Следующая весна - дивная весна, когда перестанут дожди, воздух очистится и солнце потянет из земли ростки - застанет факторию Гальего маленьким раем, который замыслил Антони. На всем Перцовом берегу не будет ничего подобного. А он будет жить здесь с Нелетой и обрастать добром. Нелета будет смотреть за домом. Когда-нибудь он вернется в Европу, вернется разбогатевшим. Поселится в Лондоне или в Париже и заживет! Он пригласит мистера и миссис Дэвид Париш на обед - на очень церемонный обед при свечах, в прекрасный дом, с лакеями и дворецкими, герб Бонифедеров. Почему бы нет? Может быть, за другим концом стола будет сидеть Долорес. Но бросить все сейчас: Нелету, дом; не увидеть всходы следующей весной, прожить здесь три года, и не посетить дальние окрестности! Немыслимо! В конце концов, что он будет делать в Европе? Трудно вообразить. Один вечер с Флоренс еще не вся жизнь.
Перелетные птицы летят, летят на юг. Вот целая стая их поднялась с заводи и полетела в сторону мыса Пальмас. Маленькие изящные пустельги, обитающие в мангровых зарослях на мысу, тоже забеспокоились. Но они не улетят. Весной утки вернутся, и большие черные лебеди. До дождей и впрямь недалеко.
Он позабыл здесь обычный календарь. Он определял время по природным ритмам. Птичьи стаи пролетают в небе до и после дождей, медленно громоздятся облака, меняется ветер, с приходом засушливого сезона постепенно выцветает буйная зелень - по этим приметам он отмечает движение года. Даже звезды изменили ему в этих широтах. Все они неузнаваемы, и, на его взгляд, значительно уступают северным созвездиям. Только блуждающие планеты и луна возвращаются, как старые друзья. Солнце такое яростное, словно это иное солнце. К тропическому солнцу постепенно привыкаешь; узнаешь, каким оно умеет быть ласковым и убийственным.
Да, надо признаться, он все это полюбил. Фактория Гальего стала для него домом. В этом месяце - из судовой декларации "Ла Фортуны" он узнал, что это февраль - в этом месяце она вдруг стала домом. Он знал, что проживет здесь долго. Может быть, это как-то связано с предстоящим переездом Нелеты, а может быть, и нет. Кто знает?
Он допил бокал - свой первый вечерний бокал, который, надо сознаться, значил для него много. Вино помогало прийти в себя после проведенного на жаре дня. Стоило выпить, и лицо разглаживалось. Загорелая кожа утрачивала желтоватый оттенок. Глаза становились ярче, в их уголках набухали красные жилки.
Сейчас, выпив рома с лимонным соком и сахаром, он чувствовал себя почти таким же, каким, три года назад, приехал из Гаваны. Почему он не успевает теперь за день сделать все, что намечает с вечера - после того, как выпьет? К полудню это представляется ненужным. В прошлом году такого не было. А, наплевать! разве можно чувствовать себя лучше, чем сейчас. Тело бронзовое, ни капли жира. Он поставил бокал и стал глядеть на закат. Его разморило. Темнеющий небесный купол с черными линиями летящих к дальнему горизонту птиц померк. Птицы, казалось, летят вниз по стенкам перевернутой чаши. Он закрыл глаза.
Через полчаса он проснулся, замерзнув от ночного бриза, и пошел в дом, переодеться в сухую одежду. Его познабливало. Не годится сидеть на ветру в потной одежде. Почти темно; звезды. Он выглянул в окно на сгущающийся речной туман. В нем-то и таится лихорадка. Выпил настоя хинной коры. Фу, горькая, вырви глаз! Чтобы перебить привкус, он отхлебнул коньяка. Сразу согрелся. Торопливо надел полотняный вечерний костюм и повязал галстук. Сегодня к обеду будет капитан "Ла Фортуны". Фердинандо тоже придет, им надо вместе просмотреть корабельную декларацию. Сегодня впервые Нелета будет сидеть за его столом. Как это понравится Фердинандо? и брату Франсуа? Что ж, им придется смириться.
Он пожал плечами и пошел в гостиную.
Дон Руис де ла Матанса, капитан "Ла Фортуны", которая стояла сейчас на якоре в заливе у фактории, был толедец из древнего рода и знавал лучшие времена. В повадке его сквозило врожденное высокомерие. Лишь обстоятельства вынудили его стать капитаном торгового корабля - а именно военный трибунал, который, надо сказать, обошелся с ним более чем снисходительно.
