- Я говорил, капитан, - продолжал Антони, стараясь отвлечь этого господина от Нелеты, - мы хотим, чтобы вы вернулись сюда, и не раз. Если вы решите воспользоваться моими советами касательно погрузки и содержания невольников в дороге, вы привезете их на Кубу здоровее, чем они были здесь. Ваш корабль при этом останется чистым, а я убедил Чибо больше платить за груз, доставленный в отличном состоянии. Он вполне может себе это позволить - ведь и выручка будет больше. Я слышал, что в связи с изобретением хлопкосортировочной машины в Северной Америке увеличился спрос на крепких работников.
Капитан навострил уши.
- Я поручил охотникам привести в этот раз столько воинов-гола, сколько они сумеют добыть. Должен сказать, мы получаем товар тремя или четырьмя путями. По большей части я завишу от караванов, которые магометане пригоняют в конце сухого сезона. Товар у них всякий, плохой и хороший. Никогда заранее не знаешь. Так что в этом году я снарядил собственный рейд под командованием одного араба - замечательный человек, его зовут Али-Бонго. Он и его люди охотятся сейчас в девственных лесах севернее Сан-Пауло, где обитают лесные гола. Это красивое племя, не то что прибрежные уроды, кру и гребо, путу, сиконы и все такое. Гола светлее кожей и черты лица у них привлекательные, почти европейские. Губы, конечно! Они отзывчивы на хорошее обращение, из них получаются отличные слуги. Я надеюсь загрузить ваш корабль в основном ими. Мой друг Монго Том на другом конце залива ведет дела главным образом в окрестностях и на побережье. По обоюдной договоренности он передает свой товар мне. Вдвоем мы контролируем всю торговлю на реке. Есть и другие способы заполучить невольников, вы узнаете о них в ближайшее время. Вам придется пробыть здесь недели две-три - загоны практически пусты, а вы прибыли раньше караванов. За это время вы, если пожелаете, сумеете узнать, как лучше всего обращаться с невольниками по пути на Кубу. И нам, и вам будет выгодно, если вы пожелаете воспользоваться нашим опытом. Грязный корабль и глупая скученность, например, уменьшают выручку вдвое.
- Ваш достойный управляющий уже кое-что мне рассказал, - заметил капитан. - Охотно верю, что в этом деле, как в любом другом, есть свои премудрости.
- Фердинандо и впрямь замечательный человек, - негромко сказал Антони. - Я в значительной степени ему доверяю. Однако, капитан, если у вас возникнет необходимость обратится непосредственно ко мне, прошу не стесняться. Факторией руковожу я и никто иной.
- Благодарю, сеньор. Вы знаете, главное затруднение для владельца корабля составляют его агенты и подчиненные, которые не внемлют иным призывам, кроме... - Он сделал пальцами движение, как будто пересчитывает деньги.
- Здесь вы можете этого не опасаться, дон Руис.
Капитан немного приподнял брови и улыбнулся.
- Во всяком случае прошу не сомневаться, я воспользуюсь вашими советами и постараюсь по возможности научиться, продолжал он. - Я самым искренним образом в этом заинтересован. Мое судно, сеньор - главная моя гордость. "Ла Фортуна" - ах, она - красавица. - Лицо его осветилось, как несколько минут назад, когда он говорил о женщинах Севильи. - Я не хотел бы, чтоб она испачкалась, провоняла, как иные невольничьи суда! - Он наморщил нос. - Однако трудно сыскать груз, пока идет эта проклятая война. Я согласился возить невольников только от безысходности. Ах, пардон, сеньор, я вовсе не желаю вас обидеть. Мы все добываем средства к существованию, как можем, а не как хотим. Это мой корабль! Я...
Антони положил свою ладонь на его руку. Он понял, чем этот человек гордится больше всего. "Корабль - не худшее божество, подумал он, - особенно, если это - богиня".
- Ну, ну, - произнес он вслух. - Вы из Толедо, как мне сообщили, из семьи Матанса! Не забыли этот вкус? Нам повезло, последний корабль доставил... - Он аккуратно вытащил пробку и налил капитану. Тот отхлебнул.
- Перальта, сеньор. Dios de Dios! Следующей вы предложите мне форель из Тахо! Ах, цвет, как воспоминание о мускате, букет! Это само Толедо. - Он прикрыл глаза. - Я вижу Пуэрто-дель-Сол. Видели вы женщин Толедо? Они ходят в черных атласных тапочках по острым-преострым камням мостовой, и никогда не касаются их сводом стопы. Крепкие маленькие арки над миллионами острых самоцветов! Толедо! - Он открыл глаза. Вид у него был немного дурацкий.
Антони снова наполнил бокалы.
- Gracia, gracia.
- A "La Fortuna", si? - сказал Антони.
- Ah, Madre de Dios, senor, - пробормотал капитан, опрокидывая второй бокал перальты. - Ты понял!
Антони рассмеялся, капитан поспешил объяснить.
