...Мы оба, насколько я понимаю, в определенном смысле должники Джона Бонифедера. О вас я кое-что знаю, - он коснулся письма, - и кое о чем догадываюсь. Много лет назад я приехал сюда из Ливорно конченым человеком. Меня с позором выгнали из Дома Франкетти. Управляющий этим старинным заведением растратил крупную сумму. Чтобы замести следы, он бросил тень на нескольких мелких служащих, в том числе и на меня. Я был невиновен, но не мог этого доказать. Меня и еще четверых уволили. Я продал дом в Росиньяно, доставшийся мне от матери, отправился в Гавану и вскоре потерял все свое небольшое состояние, вложив его в опрометчивую сделку. В отчаянии я написал мистеру Бонифедеру, который меня знал, и за чьим памятным столом мне доводилось сиживать. Я правдиво обрисовал ему свое положение и написал, что если кто-нибудь не передаст мне на комиссию груз, я вскорости умру от желтой лихорадки в испанской тюрьме. Сеньор, это было, как в пьесе. Пристав в треуголке явился за мной одновременно с вестью, что груз, присланный мне мистером Бонифедером, уже в заливе. Я очень выгодно перепродал груз Дому Гальего. И сразу пошел в гору. - Он стряхнул столбик пепла с сигары и продолжил еще более страстно.
- Доверие мистера Бонифедера создало мне репутацию. Со мной стали заключать сделки другие купцы. Я был осторожен, и поминал власти кое-чем посущественней молитв. Через несколько лет я стал испанским подданным и занялся работорговлей на паях со старым сеньором Гальего. За пять лет я сделал состояние, о размерах которого ни одна собака на Кубе не догадывается. Однако работорговля - дело рискованное, и я постепенно от нее отошел. Я вообще свернул торговые операции, ограничившись закупкой вина, деликатесов и бакалеи для выходящих в море капитанов. Это дает мне посильное развлечение. Несколько лет в моем доме останавливались капитаны и судовые офицеры, но даже этим я стал тяготиться и давно никого не поселяю. Собственно, я практически удалился от дел и занимаюсь лишь продажей деликатесов и редких яств, да и то всю черновую работу выполняют несколько доверенных приказчиков. Исключение я делал лишь тогда, когда наш добрый патрон из Ливорно присылал мне груз для перепродажи. Его товар я всегда пристраивал как можно выгоднее, обычно моим бывшим партнерам Гальего. Как вы знаете, вести дела с работорговцами очень прибыльно, хотя выручка иногда задерживается. По разным причинам, которые я объясню позже, плата от Гальего перестала поступать. Но не будем об этом сейчас. Я скажу другое.
...Из всего сказанного вам понятно, что я постараюсь всячески содействовать в получении причитающихся мистеру Бонифедеру денег. И еще, - добавил Чибо с улыбкой, - что вы будет в моем доме желанным гостем, даже если решите провести на Кубе остаток жизни. Прошу воспринять это как намек, что вы выставите меня неблагодарной скотиной, если поселитесь в другом месте. Синьор, мы должны были встретиться! Мой благодетель, как я вижу из письма, питает к вам самые теплые чувства. Мне этого довольно. К тому же, не поймите меня превратно. Я верю в первое впечатление и хочу быть с вами откровенным. Вы мне нравитесь. Ну, ну, синьор Тони. - Он рассмеялся. - Где ваши вещи? Есть у вас слуга? Отправьте их сюда. Старый Карло не часто упрашивает.
Антони ответил бы раньше, если бы не был несколько ошеломлен. Однако никто бы не устоял перед пылкой прямотой Чибо. "С моей стороны было бы неблагодарностью, синьор..." "Карло", настойчиво поправил собеседник. Антони сглотнул. "...Карло, сказал он, - если бы я начал отнекиваться. Я уверен, что мне невероятно повезло. Я вас понимаю. Я тоже должен мистеру Бонифедеру, и не только деньги, которые приехал получить. Я знаю, он бы улыбнулся своей доброй улыбкой, услышь он ваши недавние слова. Я напишу ему, что в Регле, возле Гаваны, отыскалось то, что, по его словам, встречается крайне редко - благодарность. Карло, я принимаю ваше столь же редкое гостеприимство.
- Браво! - вскричал Чибо, откидываясь на стуле. - Вы оратор, друг Тони. Пламенный! Мы с вами столкуемся. Я предрекаю это в счастливое утро нашего знакомства.
- Чича! - взревел он, бросая сигару в патио. Дети внизу принялись ссориться из-за окурка.
- Хотите посмотреть мое заведение? - Он со стоном поднялся. Как видите, у меня лишь один повод жаловаться на судьбу. Я жирею. Ноги трутся одна о другую. Чича! - Он снял кушак и повесил на перила.
Вбежала девушка.
- Принеси мне сухой кушак и убери посуду. Ты же знаешь, она привлекает мух. Скажи Фонсо, пусть принесет вещи этого господина. С сегодняшнего дня он живет здесь. Кстати, синьор Тони, где ваши сундуки?
- В доке, где их выгрузили.
- Надеюсь, не без присмотра. Каррамба, их могли утащить!
- Я оставил с ними слугу, матроса-испанца, которого нанял на неделю, возможно, не подумавши.
- Нет, нет, вы поступили правильно. Пусть спит внизу и прислуживает вам. Впрочем, я на него взгляну. Быстрее, Чича, мой кушак!
Когда кушак принесли, Чибо дважды обмотал его вокруг пояса, потом, аккуратно согнув пополам, пропустил между ног и связал концы на животе.
