Новоселье то мы отпраздновали, но и с серьёзной проблемой столкнулись. Мотаясь по всей стране, порой мы отсутствовали неделями, а для живого дома это смерти подобно. Я уже не говорю о поддержании порядка, приготовлении еды, топке печей, стирке, уходу за живностью, и прочее, и прочее. Помучавшись с месяц, мы обратились за помощью к вожу ближней веси. На наше счастье через пару дней в доме уже хозяйничала семья добровольцев. Эти огнищане заняли крайнюю секцию, рядом с помещением, специально отведённым под общую кухню, столовую и кладовую. Вместе с их появлением дом будто ожил. Порой, шастая, где попало, мы приезжали грязные, уставшие и голодные, и не имели сил не то что помыться и постираться, но и ложку поднять. А тут нас всегда ждали тепло, чистая одежда, протопленная баня и нормальная еда.
Всё домашнее хозяйство сразу возглавил деятельный, приветливый, но строгий старик Луня, умело управляющийся в доме вместе с двумя простодушными тридцатилетними почадами Дришей и Воржем, а также их жёнами Оприной и Баженой. Сперва они взялись строить для себя полуземлянки, но я запретил и попросил Даяна, чтобы, не меняя общий оригинальный вид усадьбы, пристроить сзади помещения для прислуги. Мужики-почады дружно взялись за хозяйственные работы, им вовсю помогали их сыновья-отроки, а бабы с дочерьми стирали и гремели горшками и мисками на кухне.
Каждый раз возвращаясь из очередной поездки, я с удивлением наблюдал, как наш большой общий дом на холме постепенно превращается в новую весь. Вот уже к Даяну зачастила колдунья Ауда. Как не уговаривали её поселиться в тёплой пристройке, она устроила себе землянку на южном склоне холма. Ну, что ж, дело добровольное, кому что нравится: кому мёд, кому свиной хрящик. Совсем стало весело, когда Даян спросил разрешения поселить к себе гусляра Умира. Сил бродить по весям у него маловато, да руки и глаза стали подводить. Я пожал плечами. Хочет, пусть живёт, я-то здесь причём, будто я местный голова. О, идея! А что, если официально назначить деда Луню нашим веским вожем, проще говоря, сельским головой!
Так наш дом-усадьба начал жить своей собственной размеренной жизнью. Лишь однажды я немного насторожился, когда Марк изъявил желание перебраться к Сершу, мол, Лео с женой, а Серш один скучает. Грешным делом, я подумал, что Марк и Зверо поссорились. Только этого нам не хватало! Но всё встало на место, когда Даян, подгадав момент, сказал мне по секрету, что Зверо ухаживает за молодой вдовой из полянской веси.
Фу ты! А я думал… Э-э-э, что значит ухаживает? Они что тут все пережениться собрались?! Но немного подумав, я устыдился своего порыва. Зверо, как никто другой достоен семейного счастья, после того, что случилось с его семьёй на западе Украины. И слава светлым богам, что, наконец, оттаяла его застывшая от горя душа. Да, и как ей не застыть, когда в его отсутствие толпа озверевших бандеровцев сначала убила деда и отца и растерзала жену. А потом в одну из ночей эти же мрази заживо сожгли в доме его мать и дочку. И он остался совсем один. Слава светлым богам, что его душа отозвалась на чьё-то тепло.
Избранницей Зверо оказалась молоденькая скромная вдова Велеока с сынишкой Бовой. Она и года за мужем не прожила, когда он утонул, попав в водоворот. Добрая, умная и красивая девятнадцатилетняя вдова с великим трудом поднимала трёхлетнего сынишку и согласилась на предложение Зверо перебраться в его дом. В полянских весях Зверо знали, как сильного и богатого вожа, поэтому огнищане не переставали удивляться, что он нашёл в бедной вдове. А нашёл он самое главное. Себя он нашёл.
Вместе с декабрём пришли настоящие холода, и лёг большой снег. В ноябре тоже пару раз шёл снежок, но сразу стаял. Теперь же вся земля укрылась белым покрывалом. Сперва не густо и не сильно, потом много и до весны. Не прошла и неделя морозов, как огромные волы, упираясь копытами в мёрзлую землю, потянули возы с брёвнами. По всей стране застучали топоры.
Стинхо и Черч продолжали гонять дружину, которая основательно изменилась, и теперь уже никто не посмел бы сказать, что это сборище наёмников. Шесть сотен дружинников чётко держали строй, быстро и умело перестраивались, и в составе сотен, и лично бились всяким оружием. В ходу появились слова: «командир», «боец», «есть», «так точно» и все обычные армейские команды. Я усмехнулся, ещё немного и мы до званий и погон докатимся. Кстати, а почему бы и нет?
Лео и Серш вплотную занимались ополчением, дни напролёт пропадали на стройках полковых лагерей и в ближних и дальних весях. От Рока сведений не приходило, но по договорённости он исполчал дулебов, приглядывал за производством оружия, тренировал их лучников и командный состав. Марк и Зверо всё время посвящали полянам, а Марк ещё и лошадям. Замучил вопросом: когда сарматы пригонят коней? Откуда я знаю, когда! Но точно не зимой. Какой нормальный лошадник погонит коней в снег и стужу!
