Мальчишек обычно воспитывал дядя по матери – вуй, девчонок тётка по отцу – стрыня, или сама мать. В пятнадцать лет анты проходили обряд инициации, тоесть приём во взрослую жизнь общины. Обряд проводила местная ведьма в страшном облике: чёрные одежды, космы, шкуры, страшная маска. Суть обряда состояла в том, чтобы дети доказали, что стали взрослыми. Мальчишки должны были самостоятельно вспахать и заборонить поле, а девчонки спрясть из корзины кудели правильную тонкую нить. После обряда их обмывали в специально освящённой воде, и кто-то из старших родичей становился их наставниками и покровителями. После инициации анты получали право вступать в брак, но только на партнёрах из другой веси или из иного рода, но не ближе четвёртой степени родства. Жениться или выходить замуж за ближайшего родича запрещалось, под угрозой изгнания из рода. Чаще всего невест и женихов выбирали на купальских игрищах, но всегда кандидатуру утверждал глава рода. Иногда невест умыкали, что в принципе не возбранялось. Но по традиции невесту брали чином, и тут уж всё проходило по обычаю: сговор, смотрины, обручение, венчание. Только смысл в это вкладывался иной, чем у христиан. То же венчание не являлось стоянием под латунными коронами и под бормотание попа, а было обычаем внесения вена, тоесть жених «винился» платой-выкупом семье невесты за увод крепкой работницы. Множество ритуалов соблюдалось неукоснительно. Так требовали пращуры, а на кого антам рассчитывать, как не на поддержку предков, на добрую нежить и на светлых богов.
Для венчания Лео приоделся, прихорошился, нацепил на себя блестящие цацки и почему-то сильно волновался. Он не видел свою Верейку с начала июля и всё переживал, а вдруг разлюбила такого старого и почти незнакомого.
– Ты, Лео, дурья башка и непроходимый тупица, – увещевал друга Серш, напялив на лицо выражение туповатого добродушия, – во-первых, вовсе ты не старый, а всего-навсего пожилой. Потасканный, конечно, но ещё местами годный к применению.
– Щас прибью тебя, зараза. – Лео совсем перестал правильно реагировать на обычные подколы. – Разница в четырнадцать лет, почти в два раза. Вот угораздило же меня… А, если сбежит?
– Во-вторых, – как ни в чём не бывало невозмутимо продолжал Серш, – лишь бы ты сам с перепугу не сбежал. Ты семью то её видел? Там сильных мужиков, как грязи. Они тебя изловят, хитрым манером бражкой напоят, скрутят, как лилипуты Гулливера и плотно связанного в свадебную койку положат, только твой рабочий орган навострят.
– Нету тут никаких коек, – обречённо вздохнул Лео.
– Нету, так будут, подумаешь, хитрость какая. Чуть обживёмся и настругаем всё что нужно, и койки, и столы со стульями. С панталыка ничего не бывает. Вот с телевизорами пока хреново. Не будет тебе, Лео, кина.
– К нехорошей маме твоё кино! – угрюмо пробасил Лео, – Тут судьба у человека решается, а ты…
– В-третьих, – продолжал спокойно рассуждать Серш, – где ты тут видел беглых невест или разведённых жён? Тут, брат, всё по-взрослому. А жёны тут верные и надёжные, как скала, идут за мужем, как нитка за иголкой, как Шерочка за Машерочкой. Тоесть, тьфу, не то… Короче, Лео, женишься ты по любому, и будет тебе счастье.
Лео в отчаянии плюнул и понуро побрёл к лошади.
Наши мужики незаметно хихикали над страхами огромного Лео, который первый раз в жизни попал в серьёзный свадебный переплёт и явно трусил. Все ему сочувствовали и тайком завидовали.
Ради такого дела мы заранее поднапрягли Даяна, а тот пригнал дополнительно три артели плотников и каменщиков, и те буквально несколько дней назад закончили возводить наш общий дом.
Новенькая усадьба стояла на вершине плоского холма в километре с небольшим от Горы и смотрелась со стороны, как сказочная игрушка. Так в наше время в деревенской глубинке среди ветхих домишек смотрелся бы новый шикарный коттедж. Бревенчатый дом под черепичной крышей изгибался подковой вокруг общего двора и фактически состоял из восьми соединённых полноценных домов и большого общего дома посередине. Сзади, вторым полукругом к дому примыкали хозяйственные пристройки.
Вот в одну из восьми секций этого дома и приведёт Лео свою Верейку. Остальные секции дома мы разобрали между собой, только две пока пустовали. Со всех окрестностей приходили делегации смотреть нашу хоромину. И подозреваю, что через пяток лет в Бусовом граде не останется ни одной полуземлянки.
К дому невесты мы подъехали на своих сарматах, которых вместо брони мы украсили бубенцами, ветками красной рябины, зелёной сосны, жёлтой пижмы, колосьями пшеницы и цветными лентами крашеной холстины. По всей слободе за нами бежали мальчишки, которые орали и махали руками в предвкушении подарков.
А этих самых подарков мы набрали аж четыре дорожные сумы: леденцов из уваренного мёда, засахаренных лесных орехов, заморского изюма, платочков, бус, лент и прочей мелкой хрени, поскольку выкуп здесь будут требовать все, кому ни лень, начиная от дворовых псов и кончая замшелыми дедами на завалинках.
