Вместе с восходом солнца перед нами открылся цветущий луг, за которым распространял густой смолистый дух матёрый сосняк с ровными высокими стволами. В буйной лесной зелени оглушительно гомонили птицы, а от опьяняюще чистого воздуха буквально кружилась голова. Иного подтверждения того, что мы оказались на месте, и не требовалось, ведь природа такой чистоты и свежести могла принадлежать только первозданному и ещё не изгаженному человеком миру.
Нисходящий к югу склон ускользал в полноводную реку. Мы выбрали удобное местечко поближе к сосновому лесу неподалёку от весело журчащего родничка.
Мимо неспешно скользила искрящаяся лента Припяти. Полноводная равнинная река текла с запада на восток, вбирая в себя бесчисленные речки и ручьи из окрестных лесов и болот. К северу среди сотен озёр, речек, непролазных топей и болотистых чащоб лежали земли дреговичей, или по-местному болотников, народа неприхотливого, нелюдимого и дикого. Правый берег и земли к югу от Припяти населяли древляне, гонористый народец с паршивым и неуживчивым характером, родственный дреговичам, но разошедшийся с ними по культовым соображениям.
Отличавшиеся особым самомнением и те, и другие примерно сотню лет назад во времена последнего гуннского кризиса вдрызг разругались со своими предками дулебами и покинули родину на Буге. По рекам Турья и Стоход они добрались до Припяти и за два поколения расселились вокруг неё. Вот тут и проявились нехорошие замашки древлян. Заняв неплохие плодородные земли по южным притокам: Случи, Горыни, Ужу, Ирше, Тетереву, они потихоньку, но настойчиво, начали продвигаться на юг в вотчины антов. По этой причине вот уже полвека тлел непрекращающийся порубежный раздор. В общем борзой и нахальный народец эти древляне, и придётся держать с ними ухо востро. Одно радует, что живут они негусто, поскольку широко разбрелись по бесчисленным рекам и речкам.
Общими усилиями к вечеру корявый, но прочный плот с двумя вёслами-прав
Набросав на брёвна лапник, а поверх толстый слой мягкой травы, мы снесли на плот всю снарягу, шесты и длинномерное оружие, потом уселись у костра перекусить наваристой ушицы и заодно обсудить дела. Вылизали котелок и сразу поставили варить завтрак, поскольку утром кашеварить будет некогда. Договорились об очерёдности дежурства, и, наплевав на полчища ошалевших от обилия свежей жратвы комаров, быстро и крепко заснули.
А утром спозаранку, едва поднялось заспанное солнце:
– Гэй, туждо шиши, ни сважать вборзь, инде судла усекно! (Эй, чужие бродяги, не вздумайте дёргаться, не то головы посрубаем!)
С вашего позволения и во избежание ненужного мозголомства дальше буду излагать события на нашенском языке, может быть с лёгким местным говором, ибо без того никак невозможно.
Утреннее благодушие как ветром сдуло. На взгорке стояли два десятка обормотов с избыточной бородатостью, в живописных засаленных лохмотьях с заострёнными палками, дубинами и топорами в руках. Их вожака прикрывала изрядно потёртая шкура неизвестного зверя, череп которого служил шлемом. В руках он держал грубый квадратный щит и яростно потрясал широким мечом. По местным меркам его одёжка отличалась даже некоторой щеголеватостью. Вместо лаптей он носил короткие разлапистые сапоги с широкими голенищами, а на бурой, крашеной луковой шелухой рубахе поблёскивал большой бронзовый нагрудник. Самодовольная рожа с насупленными бровями и надменно задранной бородой подчёркивала тупое упрямство её обладателя.
– И это вместо «здравствуйте». Видят местные боги и боженята, не хотел я скандала, – проговорил я, не вставая, хриплым со сна голосом.
– Ты, Бор, как хочешь, но придётся этому хамлу напомнить, что при хорошем кнуте и пряники не нужны, – пробасил Лео и выпрямился во весь свой рост.
Я поморщился, ведь серьёзный конфликт с местными в самом начале похода мог серьёзно осложнить нам жизнь. Я остановил Лео:
– Погоди. Пойду сперва пообщаюсь, узнаю, чего хотят, может им надо что-то. Зачем сразу в драку то?
Я поднялся, поправил оружие и медленно пошёл в гору, показывая древлянам пустые руки. Краем глаза я заметил, что Зверо подтянул колчан с луком и тул со стрелами.
По мере того, как я подходил, толпа оборванцев начала расходиться полукругом. Передо мной стояли взрослые мужики, бородатые с грязными нечёсаными волосами, с обветренными лицами и тёмными заскорузлыми руками. Я попытался первым наладить контакт:
– Мы вольные вои-хоробры идём в землю антов. А вы кто будете?
– Мы здешние хозяева-огнищане из племени дерев. То наша земля, и мы вас не звали, и видеть вас не желаем.
– Так и мы не к вам собрались. Здесь по пути на ночь встали. Отдохнули и в путь. Ваша земля нам ни к чему.
– Но вы стоите на ней незваные. То обида. И вы пойдёте с нами.
– То вряд ли. Мы не враги, злого умысла не имеем, мимо с миром плывём, и нонче дальше отправимся.
– Никуда вы не отправитесь, – злобно прошипел главарь, – анты наши недруги. Мы не воюем, но они больно жадны до земли.
