От безделья народ заскучал и лишь слегка оживился, когда Черч предложил половить рыбу. Естественно, команда шумно одобрила эту затею. Хоть какое-то разнообразие. Черч долго шаманил над снастью, не обращая внимания на дружеские подначки. Но усмешки быстро сменились воплями восторга, когда плетёныйшнур зазвенел струной, и через полчаса мы с трудом вытянули на плот приличного осетра. К сожалению, это был единственный трофей, зато потом за какой-то час Черч надёргал из воды полсотни разной мелочишки: судаков, голавлей да окуней.
День разгорался. Радовала сухая солнечная погода. В конце мая в этих краях обычно наступают первые по-настоящему тёплые дни, когда в полдень солнце уже хорошо припекает плечи и макушку. Яростно звенели комары и жужжали оводы, но, не смотря на вьющихся вокруг ненасытных кровососов, мужики растелешились и загорали, наслаждаясь солнышком. Однако с наступлением вечера стало ясно, что за бортом всего лишь май месяц. Вместе с заходом солнца река укуталась туманом, и заметно похолодало.
Я сильно подозревал, что прошлая стычка с местной шпаной не последняя на нашем пути, поэтому, поразмыслив, предложил подобрать для ночёвки какой-никакой островок, чтобы вместо спокойного сна, не пришлось ночью отгонять злых древлян. Как по заказу вскоре подвернулся заросший ольхой и старыми вётлами остров между двумя протоками.
Причалили за небольшим мыском, где прямо у обреза воды торчали три толстые ветлы. Сразу за ними протянулась широкая полоса заросшего мелкой травкой песчаного берега. Отличное место. Мужики притянули и привязали плот к вётлам. Через полчаса уже весело потрескивал костёр, медленно поедая кучу натасканного сушняка. На роготульках весело булькал медный котелок, распространяя умопомрачительный рыбный дух, а на оструганных палочках истекали соком и ароматом куски осетрины. Пока мы сооружали лежанку, реку окутали туманные сумерки, окрашенные молодой луной в серые цвета. В вечерней тишине с реки доносились плески рыбы, непонятные шорохи и звуки.
Опустошив котелок, мы взялись за печёную осетрину и принялись неспешно обсуждать утреннюю стычку с древлянами, прикидывая так и этак варианты отношений, и как нам половчее внедриться в неизвестный и во многом непонятный мир. Итог недолгой дискуссии подвёл Марк, который поворошив в костре угли, глубокомысленно заявил:
– Все вы по-своему правы, а коль выходит, что каждая цепная собака всегда при деле, значит и для местных забияк надо найти, либо сладкую кость, либо надёжную цепь.
«Либо пробудить в них смысл», – прошелестело в голове.
Позже, вспоминая те первые дни в мире древних славян, я всегда снисходительно улыбался и нашим восторгам, и нашим сомнениям. Ведь, не смотря на отменную подготовку, мы даже представить не могли, куда попали. Здесь всё оказалось проще, жесточе, честнее и яснее. И уж потом, спустя время всё наши первоначальные задор и слюнтяйство напрочь слетели после столкновения с суровыми явлениями жизни.
Поделив ночь на всех поровну, я первым встал на пост, заодно решив «поболтать» с Филом.
«Ты ещё спроси, не разбудил ли ты меня, – мысленно проворчал меч, – в отличие от вас двуногих, я не сплю никогда». «Тебе проще, ты вселенский принцип». «Ни хрена не проще. Принципы не сами по себе существуют, а в поступках разумных существ. Прикинь, какие могут быть принципы у придорожного булыжника, ёлки в лесу или толстого барсука?». «А что ты скажешь по поводу стычки с древлянами? Перепугались они почему-то, и главарь ихний начал спотыкаться». «Моя работа. А нечего было им выёживаться всей кодлой на одного. Несправедливо. А, значит, меня касается. Пустяк. Слабенький силовой барьер». «Послушай, Фил, но это же совсем иной уровень оружия!». «Я же тебе сказал, что нынче я универсальный боевой комплекс». «И что это значит?». «Не знаю, наверно, всякая всячина. Главное – это адекватный силовой ответ на любое несправедливое действие противника». «А поточнее». «Поточнее: как аукнется, так и откликнется». «Вот и поговорили». «Не обижайся, Павел. Я ведь не сам по себе, а только механизм реагирования на ситуацию, или на твой запрос. Не забывай, я всего-навсего принцип». «И много вас, таких принципов в обойме у Деми?». «Полным-полно. Считай все стороны разумной жизни, и неразумной тоже. С некоторыми я близок, с некоторыми ругаюсь и враждую. Но это наши вселенские заморочки». «Ладно, а теперь скажи, коли драться придётся, как нам общаться в бою? Там ни секунды времени для этого не будет». «Всё просто, я читаю твои мысли и эмоции». «Э-э-э, что значит, читаю мысли?! Ты это… кончай в голове копаться». «Обижаешь, командир. Когда ты думаешь о справедливости, ты же не вспоминаешь лично меня. Я изначально встроен в твоё сознание, как иное любое понятие. Или я тебе надоел?». «Прости, Фил. Тут такое навалилось, ум за разум заходит». «Не боись, разберёмся. Если что, обращайся».
Я погладил меч, задвинул его в ножны и встал, уступая место у костра Марку.
