Утро разбудило бодрящей сыростью, холодом и тихими голосами проснувшихся мужиков, поёживающихся в отсыревшей одежде. По реке лениво стелился редкий туман. Мы перекусили вчерашним осетром, отвязали плот, и течение медленно потянуло нас на стремнину.
И снова мимо поплыли заросшие песчаные берега, поймы и невысокие обрывы. Пару раз глазастый Серш разглядел на правом берегу людей. Я присмотрелся, и, действительно, в прибрежных зарослях мелькнули кожаные куртки и мохнатые шапки. Уж не знаю, чем мы так заинтересовали древлян, но мне показалось, что несколько раз видел одни и те же физиономии. Стало ясно, что нас сопровождают, когда после полудня среди древлян появились двое конных.
К вечеру мы достигли устья Ужа, где он впадал в Припять. На поверхности воды появились завихрения при слиянии двух потоков, и, чтобы не попасть в водокрут, нам пришлось прижаться к северному дреговичскому берегу.
Река Уж имела особое значение в стране древлян. Именно на ней и её притоках появились их первые города Вручий (Овруч) и Коростин (Искоростень). Значит, в этих местах должно быть побольше обитателей. Накаркал. На лесную прогалину вблизи берега открыто высыпала толпа в сотню голов, среди которых возвышались два всадника. И хрен бы с ними, пущай себе стоят. Но, во-первых, турбулентное течение начало нас затягивать к тому берегу, а во-вторых, там два десятка бородатых злодеев с копьями и щитами спешили отчалить на двух лодьях.
Мы переглянулись и дружно засмеялись, поняв, что подумали об одном и том же.
– Какую выберем? – спросил Зверо, поглаживая рыжеватую бороду.
– Вон ту правую, она поменьше и посвежей выглядит, – ответил Марк и поскрёб впалое пузо.
Приветственно помахав аборигенам, мы нахально у них под носом погребли по течению. Такого пренебрежения они вынести не смогли. Конный что-то проорал, спрыгнул с коня, забрался в лодью, и оба судёнышка, взмахивая вёслами, устремились нам наперерез.
– Черч, всади пару стрел поближе к этому выскочке, – попросил я, внимательно разглядывая древлянского главаря.
Высокий статный воин в пластинчатом доспехе и коническом шлеме держал в руках круглый щит и длинный меч. В глазах этого отпрыска знатного лесного клана плескалась ярость, дурной огонёк и решимость прихватить нас за гениталии.
Одна за другой в корявую носовую фигуру в виде головы птицы вонзились две стрелы. Ай, молодец, Черч, не подвёл, пуганул, как надо. Древлянин отшатнулся, зло оскалился, поднял щит и вскинул руку с мечом. Вёсла затабанили, и обе лодьи закачались в десяти метрах от нас.
– Грязные бродяги! – сверлил меня взглядом древлянин, – кабаньи отродья. Без спроса плывёте по моей реке и посмели в меня стрелы метнуть! Я вас в порубе сгною!
– Поумерь пыл. Ты сам то кто, такой грозный? – я с интересом рассматривал древлянина, – мы вольные вои-хоробры, ходим там, где желаем, и в чьих-то разрешениях не нуждаемся. Тем более в твоём.
– Как смеешь ты, подлый тать вожу перечить?! Я вож всех древлян Ингор, и это моя земля. Я здесь хозяин.
– Я тоже вож, и ты мне не указ. А коль моя речь тебе не по нутру, то выходи на поединок. В том нет позора. Ты вож и я вож.
– Готовься к смерти, чужак. Правь к берегу. Сразимся.
Я смотрел на гордеца и заранее жалел его. Статный гордый мужик, но спеси и дерьма у него через край. Надо проучить. Толпу в сотню бородачей я старался не замечать.
– Братцы, – повернулся я к своим спутникам, – поскольку местная пипетка претендует называться клизмой, пора объяснить ей глубину её заблуждения, а заодно и местных богатырей нужно охолонуть. Иначе не отвяжутся. В драку не лезьте, только, если всем скопом накинутся. Ей богу, жалко их бить, будто детей обижать.
– Давай, Бор, разомнись, а мы полюбуемся, – хохотнул Лео, и заработал веслом, направляя плот к берегу.
Через четверть часа мы с вожем Ингором стояли на ровном берегу напротив друг друга и присматривались. Отсутствие у меня щита, шлема и брони сначала ввело древлянина в заблуждение. На его лице появилось выражение брезгливого презрения, но, когда я вытянул оба клинка, его физиономия сразу полиняла. Во все времена все бойцы знали, чтобы биться с обоеруким мечником, нужно быть либо очень опытным рубакой, либо безумцем. Оценив моё оружие, вож ещё больше расстроился.
«Фил, сейчас я хочу обойтись без твоей помощи», – мысленно обратился я к мечу. В ответ в голове прозвучал лёгкий хмык.
– Почнём, вож Ингор? – спросил я, направляя клинки на него.
– Почнём. Пора тебя попотчевать добрым железом и укоротить, чужак.
– Моё имя Бор. Называй меня так, соблюдай вежество.
– Почнём, Бор… вож, – скрипнул зубами древлянин и, сделав длинный шаг, попытался ударить в ногу нижним краем щита и одновременно мечом слева сверху. Я легко уклонился и опять специально подставился, поскольку меня интересовал местный стиль боя мечом. А никакого стиля я и не увидел. С первой же минуты стало ясно, что меч непривычное для вожа оружие. Видать, для важности взял. Отбив очередной незатейливый удар, я громко сказал:
– Стой, вож. Не в обиду, оставь меч, возьми то чем привык биться.
