Утоптанную до состояния асфальта площадку у подножия кургана с идолом Перуна наверху окружала толпа дружинников, стоящих молча с непокрытыми головами. По краям громоздились два колодца из брёвен, сухих жердин и вязанок хвороста. На них в полном вооружении лежали мёртвые вои. У подножия кургана спина к спине свесив головы и потупив глаза сидели шесть связанных человек в лохматых шапках и меховых накидках, по которым я узнал древлян. Один из них поднял голову с приличным бланшем под глазом. Ба, да это же старый знакомец Рахор, сука такая. Но какого хрена древляне делают на земле дулебов?
Посредине площадки стояли князь Межамир и его брат Кологаст. Снаружи у одного кострища замерли жрец Перунич со служками, у другого – Волхв со служками. В их руках чадно горели смоляные факелы.
Я дёрнул за руку нашего провожатого:
– Что тут творится?
– Ввечор после пира, как люди сильно устали, дозор наш побили. Воевода Барма поднял дружину, а сам к князю подался, а тати уж в граде к хорму подкрались. Замыслили посох Древа Велеса ухитить. Напали на воеводу подло и в спину убили и с ним сотника знатного. Дружина подоспела, посекла и споймала древлян. Сейчас вожа, сотника и дозорных огню предадут, абы те в ирий светлый вознеслись. А татей Перуну пожертвуют, абы павшим путь облегчить, князю власть освятить да княжий век продлить.
Нас с Роком заметили, вои расступились, пропуская вперёд. Под ритмичные удары рукоятями мечей в щиты жрецы низкими голосами запели протяжный гимн, темп которого постепенно ускорялся, а высота звука увеличивалась. Жрецы стукнули посохами в землю, и факелы опустились в обе кучи облитого маслом хвороста. Пламя быстро охватило и стало пожирать сухое топливо. Мёртвые тела скрыл жаркий огонь.
Князь накрылся с головой чёрным плащом, медленно взошёл на курган и скрылся за изваянием Перуна. Его брат Кологаст стянул рубаху, оставшись по пояс обнажённым, и вытянул длинный меч. Помощники жрецов вытолкнули на площадку между горящими кострами первого пленного и сунули ему в руки такой же меч. Кологаст оказался отменным фехтовальщиком и поразил противника со второго удара. Тот склонился от раны в боку, удар меча, и голова откатилась к кургану.
Все древляне выглядели крепкими бойцами. Я встревоженно посмотрел на Кологаста. Шесть равных поединков подряд не шутки. Но я ошибся. Пять поединков. Когда последним остался древлянский вож Рахор, Кологаст указал мечом на меня.
– Иди, вож антский, – зашептал наш провожатый, – тебе оказана великая честь принести жертву Перуну и помочь воскрешению князя.
Не очень понимая, при чём тут воскрешение вполне себе живого князя Межамира, и, обалдевая от неожиданной перспективы предстоящего убийства, я шагнул к ристалищу. Вои отступили назад, продолжая громыхать оружием.
В бликах жаркого огня напротив стоял Рахор с мечом в руке. Хотя эти острые железяки мне не опасны, почему-то я волновался. Сердце замолотило в грудную клетку, но делать нечего, назвался клизмой, полезай в задницу. Я снял зброю и рубаху и вытянул меч. В прошлой жизни я отправил в навь не одну сотню вражьих душ, да и здесь уже отличился, но никогда я не чувствовал себя убийцей так, как сейчас. Почему-то я не хотел убивать Рахора. А он уже приблизился на дистанцию прямого выпада:
– Что, чужак, трусишь? Не боись, я убью тебя не больно. – Не смотря на браваду, у него тряслись руки и губы.
Он метнулся, нанося сверху сильный косой удар. Я шагнул влево, меч древлянина свистнул мимо, и Рахора чуть развернуло боком. Я на автомате отмахнулся мечом и еле увернулся от струи крови, вырвавшейся из обрубка шеи противника.
Я стоял, опустив меч, тупо глядя на скребущую землю руку мертвеца. В моей абсолютно пустой голове путались заблудившиеся мысли.
– Сильный вой, – рядом стоял забрызганный кровью Кологаст, – даже без головы хочет биться.
Он дождался, когда мёртвое тело затихло, поднял мою руку с мечом, и вскинул свой меч:
– Слава светлым богам!! Да примут они в ирии души павших воев и их новых смердов! Слава вновь рождённому князю!!
Из-за идола Перуна вышел одетый в белое Межамир. Его шею украшала золотая гривна и священное ожерелье антов из волчих зубов и янтаря. На его плечах лежал красный княжеский плащ-корзно, на голове блестел широкий золотой обруч с красным камнем в середине, а запястья и манжеты рубахи стягивали широкие золотые наручи. В руках Межамир держал посох Древа Жизни. Вот теперь перед нами предстал полномочный правитель, помазанный жрецами и избранный богами, умерший и воскресший для долгого правления князь Антании.
Вокруг орали и радовались вои дружины, а мне в отличие от них хотелось выжрать стакан водки и свалить отсюда подальше.
– Пошли, Бор, – подхватил меня под руку Рок, – в харчевне мёду дерябнем за упокой и за здравие, ибо в медовухе здоровье, а воде зараза.
