– Да ручка не пишет. – как бы с сожалением откликнулся амур, – А другой тут и нет. Может все-таки сама запишешь? – он изо всех сил пытался увильнуть от задания.
– Слушай, возьми уже карандаш, я его там видела!
– О-о, светлая идея – Джонни все же обломался.
Графитовый стержень мягко прошуршал по бумаге под повторную диктовку.
– И второе стратегически важное условие – удовлетворенно продолжила Табрис, – наличие полнолуния. Подскажи, когда оно?
– Тебе повезло – ответили ей через минуту, – как раз сегодня. Вот и флаг тебе в руки, дорогая!
– Стоп, это мне что ж, как человеку, которому всегда исключительно везет, все одной расхлебывать, реально в одиночку?! – не на шутку забеспокоилась ангелица положением вещей.
– Лучше скажи «спасибо», что все так удачно сложилось после всех твоих действий. – жирно намекнула демонесса. – Ладно, – Анаэль немного смиловалась, – так и быть, в случае выполнения – удвою твою часть гонорара, так что не бухти.
– Блинский блин – чертыхнулась Табрис, однако сопротивляться перестала – идея с увеличением зарплаты, пусть и однократно, ей понравилась – в конце концов, она еще и не такое «затаскивала».
После дополнительных десяти минут убеждений, что добро все-таки победит зло, Анаэль беззаботно бросила трубку и пошла требовать пакетик растворимого кофе со второго соседа слева – и то был лишь предлог, чтобы потретировать его, потому как именно он успешно разбил дорогущий стеклянный французский пресс, который она дарила ему при заселении – причем в первую же секунду как тот оказался у него в руках.
Табрис осталась с амуром наедине.
– А когда мне деньги переведут? – осторожно поинтересовался Джонни, пока есть возможность.
– Тогда, когда я все сделаю. А сделаю я это, только если все станется именно так, как ты и сказал.
– Может хотя бы небольшой аванс? Я же ведь уже стал частью вашей дружной команды… – попытался примазаться амур.
– Стать-то стал, но, как говорится: «Доверяй, но проверяй»!
– Ладно, буду с нетерпением ждать. Нет, правда! А то уж очень не хочется быть барабашкой в жарких снах пенсионерок.
– Ты вот, для начала, записал название кладбища, а, новоиспеченный коллега? – задала ему Табрис вопрос “в десяточку”.
– Кладбища? – вмиг севшим голосом переспросил за ней Джонни.
– Да-а – протянула Табрис, заподозривая неладное.
– Ну-у, в общем и целом записал. Но-о, толком я ничего не разобрал и получилась какая-то белиберда…
Если бы амур мог видеть, что в этот момент творилось с ангелицей, он кинулся бы бежать как угорелый.
Табрис влетела к нему в комнату. Плечи ее нервно подрагивали.
– Да какого хрена тебе тогда вообще платить?! – гневно пыхтя, выдала она.
Джонни замер. А потом заржал, как конь, чуть ли не покатываясь со смеху.
– Что-о? – обескураженно замерла Табрис.
– У тебя глаз дергается! – хватаясь за живот, пропищал амур (ибо нормально говорить, как и нормально стоять, он не мог). – Реально дергается!
Ангелица мрачно скорчила в ответ гримасу и вышла.
Когда он поднял глаза, Табрис возвышалась над ним с увесистой глиняной фигуркой в руках.
– Так что там у кого дергается? – ледяным голосом уточнила она.
И тут глаз задергался уже у амура, так как он очень красочно представил себе многокилометровую пробежку.
«Фитнесс еще никогда никому не вредил, – думал Джонни, уворачиваясь от пролетающей мимо фигурки и запирая дверь на замок, – только в случае передозировок».
Эпизод 11
Табрис вышла из дома амура уже поздним вечером, часов в одиннадцать. К двенадцати ей следовало быть на кладбище – наконец уже выполнить задание, вернуться домой и получить свои кровно выстраданные денежки. Затем покушать и завалиться спать в мягкую, нежно любимую кроватку.
Ангелица остановилась неподалеку от входа на кладбище. Спряталась за деревом у ограды и принялась зорко высматривать двух группировщиков. Нужные товарищи должны были появиться с минуты на минуту.
Спустя десять минут беспрерывного напряжения она это бросила. Ей банально надоело – ничего не происходило, никто не появлялся, все нормальные люди и “не люди” спали дома, в своих теплых кроватях, под уютными одеялами и видели прекрасные сны – не то что она тут – одна одинешенька в компании трупов за кирпичной оградкой. Наплевав на все осторожности и правила ведения слежки, Табрис твердой походкой направилась к входным воротам кладбища. И тут поняла, что либо опоздала, либо все же проглядела – ворота были приоткрыты на небольшую, можно даже сказать скромную, щель, сквозь которую аккурат хватало пропихнуться бочком. Чего она и сделала. Проникнув на территорию, Табрис, первым делом, осмотрелась и прислушалась. Кажется, где-то там впереди разговаривали люди.
Метров через сорок она и правда довольно отчетливо разобрала два мужских голоса и разрозненные обрывки фраз, а еще метров через десять (через десять крайне осторожно преодоленных метров) она их и увидела.
