Оборотень увлеченно отвешивал вампиру отрезвляющие пощечины, тихо ведя счет: шесть, десять, двенадцать… Откровенно говоря, ему это даже доставляло удовольствие. Тринадцать…
– О, здорово ребят!…
Только вампир более-менее пришел в себя и привел зрение в норму, как их окружили мантии с мобильниками вместо фонарей и швейцарскими ножичками, угрожающе направленными в их сторону. Экраны телефонов, с выкрученной на максимум яркостью, слепили глаза, а сталь хищно отблескивала в искусственном свете.
– А мы тут, собственно, туристический гот-маршрут составляем. – попытался по-тихому слиться Дурнопахов, – Извините что помешали – уже уходим… Да отцепись ты от меня! – он постарался отсоединить вампира, намертво вцепившегося в его руку, – Кто-нибудь заберите этого придурка!…
Забрали. И даже обездвижили. Правда, обоих. Видимо, не разобрались в сути просьбы.
Мазохер обиженно сидел на сырой земле и, блуждая глазами по мантиям, разглагольствовал:
– И это я – в двенадцатом или десятом поколении, тьфу ты, да неважно в каком, кто – граф, сижу здесь – в веревках, связанный по рука-ногам, беспомощный, как кролик и какой-то сорванец тычет мне промеж глаз ножичком. Главное каким – швейцарским! Да мои старческие клыки и те острее!
Рядом сидел Дурнопахов, пытаясь перегрызть освященную веревку и рыча от злости на луну. Иногда он посылал проклятья на родном языке – очень обидные, если судить по ответному вою.
Мантии засуетились.
Вперед вышел Великий Тарантул с веснушчатым пареньком под крылом. Судя по монологу, он давал ему какие-то наставления.
– Ты все понял, Мартин? – контрольно спросил он у него, как они подошли к вампиру.
Резким движением он скинул с Мазохера капюшон, явив любопытствующим взорам (а они все были без преувеличения любопытствующие, ведь никто из них никогда не видел живых вампиров, кроме разве что в кино, да в мультфильмах) седой пушок волос и невероятную бледность лица.
С этого момента Мазохер начал вполне резонно опасаться за свою жизнь.
Парень, который Мартин, заикаясь, наконец выдавил из себя ответ:
– Д-да – кивнул он.
– Тогда вперед, чел, режь! – в его дрожащую руку вложили ножик подлиннее и поострее.
Вампир, понимая, что скоро ему настанет жопа, все усерднее пытался загипнотизировать хоть кого-то. Но, ввиду уже приличного возраста и лишения большей части своих сил, прицел оказался сбит и самой большой удачей Мазохера стала пробегавшая мимо кошка, которая в результате всего почему-то врезалась в гранитную плиту и отключилась.
– Как-то все-таки это не гуманно… – топтался на месте Мартин.
Он был самый младший и сердобольный мальчик из всей сатанинской банды. Как только его туда завербовали непонятно, однако Мазохер, похоже, догадывался – когда их с Дурнопаховым вязали, они слышали разговор о намерении пацанов выбить по желанию у демона, которого они призовут. И каждый, естественно, наперебой поделился своим запросом: кто хотел спортивную тачку, кто побольше бабоса (прям так и сказали), кто подружку посексапильнее и только Мартин снова выделился, сказав, что приземленно закажет свое появление в женской парилке. В общем, гормоны и воображение у детишек в буквальном смысле слова “бурлили”. А ежели демон вздумает отказаться выполнять требования, то они единогласно решили ему “глаза на жопу натянуть”. Что это за операция такая адская Мазохер не знал, но отчего-то был уверен, что у них это наверняка получится.
Ситуация продолжала складываться вовсе не в пользу трансильванских эмигрантов. Мартина успокоили, сказав, что вампир – это нежить, а нежить уже по определению мертва, а значит ничего не почувствует. Тому от этого явно полегчало и он мелкими, робкими шажками приблизился к вампиру, с интересом таксидермиста прицениваясь где бы получше оттяпать требуемый кусочек плоти.
Мазохер забился под веревками.
– Я тебе это припомню, Дурнопахов! – выкрикнул он, – Здесь безопасно… Никто тебя не тронет… Да уж, хорошо же нас тут не трогают, до смерти прям боятся!… Да, блин, уберите от меня этого садиста! – он плохо переносил вид своей крови, а еще панически боялся всяческих порезов и острых предметов, тычущих в сердце.
Мантии, все как один, обернулись на оборотня в ожидании от него какого-то действия или парирующего ответа. Мартин же на пустые речи не отвлекался.
Выбрав место, он с разгона вогнал ножик вампиру в плечо.
Мазохер взвизгнул. Скорее от неожиданности, чем от боли – она и правда была притупленная.
– Это негуманно! Я протестую! – веревки натянулись до предела, они больно впивались ему в костлявые руки и грудь.
Краем глаза он заметил, что Дурнопахова этот аспект уже не сильно волновал – он почти перегрыз свои путы. Мазохер сразу приободрился и заговорил уже понаглее:
– Вы же в курсе, что демон с вас немалую плату возьмет? Образумьтесь пока не поздно, глупые. Призовите черта! И живите шикарно.
– Чо, думаешь, мы совсем тупые? – выступил вперед самый большой капюшон, – Кому ж охота своей душой расплачиваться?
– Ну, всякая роскошь требует жертв… – философски заметил Мазохер, – Но не всякая требует таких. – закинул он крючок.
