На первых этапах голодания человеческое тело – как и тело птицы в полете – начинает использовать мышечный белок, чтобы производить глюкозу. Падает уровень калия. Тело теряет запасы жира и мышечную массу. Снижается сердечный ритм. Кровяное давление то падает, то повышается. Наступает дезориентация. Снижается координация, появляется медлительность, чувство покачивания на волнах. Спустя две недели голодания низкий уровень витамина В1 и других веществ наносит такой урон заключенному, который иногда приводит к серьезным неврологическим проблемам: когнитивному диссонансу, потере зрения и снижения моторики.
Находясь в тюрьме, Вануну-предатель провел в голодовке тридцать три дня.
Охранник пришел ранним утром на следующий день. Одевайся, сказал он Бассаму. На нем уже была вся его одежда. Другой охранник стоял у двери со сложенным стулом. Бассам наотмашь отказался от него. С ним все в порядке, сказал он, сам пойдет, может даже пробежаться, если нужно, в действительности он может выбежать прямиком за ворота, если они подержат для него двери.
Он остановился у входа в камеру, ухмыльнулся, повернулся и забрал Коран. Пока его не будет, камеру точно обыщут, он знал. Он не хотел, чтобы они прикасались к священной книге.
Он слышал, как другие свистят и стучат по стенам коридора. В галдеже он уловил, как произносят его имя. Он шел дальше. Веки были тяжелые. Он остановился на мгновение, чтобы сбалансировать вес тела. Он не делал никаких жестов, не издавал никаких звуков. Металлическая лестница плыла перед глазами.
Он не был уверен, сможет ли вообще спуститься, но вместо этого Бассама повели к лифту. Огоньки на кнопках пульсировали. Его провели в комнату ожидания. Женщина принесла стакан воды. Она была одета в гражданскую одежду. Когда она развернулась, он услышал шелест ее волос. В воздухе задержался аромат миндаля.
Он положил Коран на колени.
Бассам боролся со сном, но его разбудила большая рука, которая трясла за плечо. Он не знал, как долго его заставили ждать. Его провели в кабинет. У стула было глубокое сиденье. Он чувствовал, что потерял много веса.
На полках стояли книги, на стенах висели карты, на столе стояли фотографии. Стакан с торчащим из него маленьким израильским флагом. Миска с завернутыми в обертку конфетами сбоку на столе. Красно-белые карамельки. Завернутые в прозрачные фантики.
Он знал коменданта Добника. Они много раз тренировались вместе. Это был худощавый, седой мужчина с голубыми глазами. Бассам прекрасно знал, как будет разворачиваться разговор. Добник скажет, что он надеется, с Бассамом хорошо обращаются в тюрьме. Бассам ответит, что он желает лишь, чтобы с ним обращались справедливо, вот и все. Добник скажет, что поделать ничего нельзя до тех пор, пока он не прекратит голодовку. Бассам ответит, что может прекратить голодовку только, если что-нибудь будет сделано. Добник посоветует ему проконсультироваться с адвокатом. Бассам усмехнется и скажет, что доступ к адвокату был заблокирован. Добник скажет, что с радостью расследует это. Бассам ответит, что обрадуется, если будет расследование. Добник еще раз скажет, что ничего нельзя сделать, пока он не прекратит голодовку. И Бассам снова повторит, что не прекратит голодовку, пока что-нибудь не будет сделано. Добник вздохнет и скажет, уж что-нибудь точно можно сделать, если бы Бассам чуть-чуть им помог, мир же полон компромиссов. Бассам ответит, что он уже семь лет заключал компромиссы и два месяца его не сломают.
Спустя пятнадцать минут Добник наклонился вперед на стуле и взял один леденец из миски. Он толкнул всю миску в сторону Бассама. Одна из завернутых карамелек упала на стол.
Добник откинулся на сиденье и медленно развернул фантик красно-белой конфеты. Он устроил целое представление, медленно раскрывая обертку и громко перекатывая леденец во рту. Он откатил стул еще дальше, прикидываясь, что разглядывает карты на стене. Он стукнул конфетой по зубам и затем, демонстративно ее посасывая, поднялся и покинул комнату.
Бассам положил Коран на стол. Он хотел повернуться и помахать камерам в верхнем углу комнаты, но сидел смирно и просто смотрел вперед.
Добник вернулся через пять минут, присел за стол и коротко сказал: «Мы известим тебя о нашем решении через пару дней».
Бассам кивнул, протянул руку за Кораном и взял книгу со стола. Он замер на мгновение, склонив голову. Карта на стене была датирована тысяча девятьсот тридцатым годом. Палестина Британского мандата. Он понятия не имел, зачем Добнику понадобилось ее туда вешать. Некоторые вещи в мире, подумал он, просто не имели объяснения.
Последние слова Абир.
По дороге обратно в камеру он почувствовал между пальцами маленькую карамельку в обертке. Закрученную с двух сторон. Он подобрал ее, когда вставал. Добник не видел, что он ее взял.
