После завершения вскрытия ему вернули ее вещи в заклеенном пакете. Сорочка была аккуратно сложена. Школьная одежда тоже. На самом дне пакета лежали две лакированные туфельки, одна из них немного ободранная в том месте, где зацепилась за асфальт.
Уголовное дело было закрыто практически моментально: отсутствие достаточных доказательств. Его это не удивило. Он знал, что так произойдет. Небольшая группа журналистов вышла к нему за зданием суда в солнечное утро четверга. Бассам был в костюме и галстуке.
– Теперь я обращусь в гражданский суд, – сказал он.
Шесть тысяч восемьсот шекелей в две тысячи седьмом году: одна тысяча пятьсот семьдесят долларов [100].
В середине разбирательства судья захотела воссоздать все события по порядку. Захотела, чтобы все имеющие отношение к делу поехали в Анату и проверили, что могло произойти и как.
По залу суда прошел гул. Сторона защиты тут же выступила с возражением: нужно соблюсти меры безопасности, процедуры, судебную юрисдикцию, но судья отмахнулась от их аргументов.
– Значит, мы соберемся в Анате, – ответила она.
Конвой выехал из Западного Иерусалима в четверг утром. Улицы перекрыли. Несколько джипов стояли без дела на обочине. Над головами шумел вертолет, похожий на гигантскую стрекозу.
День был пасмурный. Весь город накрыло теплым одеялом. Ветер был пронизан шрапнелями пыли.
Бассам приехал рано. Он смотрел, как судья вылезает из своей машины. На ней было скоромное платье, которое закрывало руки и колени. Она потянулась в сумку за накидкой для головы, ловко завязала узел под подбородком. Она прикрыла глаза рукой и осмотрелась. Скорее всего, она в первый раз здесь, в Анате: здания прикорнули высоко на холмах, внизу раскинулись полуразрушенные квартирные дома, гаражи, брошенные на произвол судьбы шины, двухполосные дороги, круговое движение, заколоченные досками магазины, раскореженные цементные заборы, погнутые указатели, дети, прыгающие вприпрыжку в школу, пересекающий дорогу патрульный в хиджабе.
Судья отвернулась от потока ветра, пошарила в сумке и достала пару солнечных очков, надела, прошлась к тому месту, где упала Абир. Она посмотрела на землю и кивнула, приказала сделать фотографию, отошла в угол. Она попросила секретаря суда посчитать шаги, а потом подозвала командира подразделения пограничной охраны.
– Где кладбище?
– Простите?
– С какой стороны вы приближались.
– Прошу прощения?
– Ваши показания.
– Вон там, госпожа судья.
– За углом?
В ответ командир не дал никакого ответа. Судья посмотрела на квартирный дом между кладбищем и местом смерти. Она что-то начертила карандашом в красном блокноте.
– Покажите мне кладбище.
– Мне кажется, это не очень хорошая идея, госпожа судья.
– Это мое дело, командир.
Его лицо покраснело. Он вызвал солдат. Они взяли судью в кольцо и прошли с ней до угла. Она остановила группу под высокой стеной кладбища.
– Они кидали камни отсюда?
– Да.
– Вот это навыки у этих арабов.
– Что, простите? – спросил командир.
– Просто невероятно. Кидать камни за угол.
– При всем уважении, Ваша честь, они могли кидать с нескольких углов.
– Понимаю.
– Учтите, Ваша честь, что это военные условия. Наши жизни постоянно находятся под угрозой. Камни могут лететь с любых сторон. Даже с крыши здания. У нас должны быть глаза на затылке.
– Ей было десять лет, командир.
Она развернулась на каблуках и пошла обратно за угол. Солдаты последовали за ней. Она снова подошла к той точке, где была убита Абир: «Здесь?»
– Да. Я полагаю, – сказал командир, – где-то здесь. Может быть.
– Мне нужно увидеть джип.
– Ваша честь?
– Я хочу заглянуть внутрь джипа.
– Да, Ваша часть.
Отдали распоряжения по радио, и с круговой развязки подъехал джип. Его сопровождали два других джипа. Судья подошла к тому, что был посередине, подобрала платье, залезла внутрь.
– Заверните за угол, – попросила она водителя.
Резкий порыв ветра обдал машину мелкими камнями сбоку. Бассам был уверен, что слышал, как ударилась каждая песчинка. Автомобиль завернул за угол, потом вернулся и проехал снова. Сзади открылся люк, потом снова закрылся.
Среди толпы наблюдателей вырвался сдавленный «ох», когда из небольшого квадратного отверстия выглянул ствол винтовки.
Дверь закрылась и снова открылась. Бассаму казалось, что все должно повториться.
Когда судья вышла из джипа, платье слегка задралось. Она приспустила его ниже колен и снова подошла к тому месту, где упала Абир.
Она задумалась на мгновение, подняла солнечные очки и посмотрела вниз.
– Хорошо, мы возвращаемся в Иерусалим.
