В такие моменты Бассам попытается представить помимо этого, как одна резиновая пуля летит вдоль пляжа, над волнами, загорающими, шезлонгами, зонтиками, на мгновение замирает посередине пляжа, как будто задумавшись, куда же лететь дальше, закрутится в воздухе вокруг своей оси, неподвластная времени, а потом без предупреждения врежется в затылок Й. А.
Раздробив ему четко затылочную кость.
Ты здесь жертва, а не я.
Рами, в свою очередь, представлял Й. А. в квартире с низкими потолками. В каком-нибудь городе в Негеве. В квартирном доме. Немного ветхом. Обшарпанном по краям. На третьем этаже, может быть, на четвертом. В конце коридора. Несколько замков на двери. Над звонком наклеен стикер партии «Ликуд». Дверь приоткрыта. Скрепит на петлях. Внутри затхлая темнота. Запах сигаретного дыма. Мать Й. А. стоит у раковины, безмятежно распевает песенки, намывая грязные тарелки после ужина. У нее дорогое платье с цветочным принтом. Волосы убраны в сетку. На заднем фоне играет радио, «Решет Гимель», 97,8 FM. Кухонные полотенца висят на перекладинах. Столешница из жаростойкого пластика. Банка «Нестле». Нет ни одной одинаковой чашки и тарелки. Блюдо для оливок сколото. Армянские керамические часы тикают рядом с печкой. Линолеум отклеился и закатывается наверх под ковром с бахромой. Блюда для седера на деревянном кофейном столике. Цветочный мотив. Стеклодувная миска из хрусталя рядом, заполненная всякой всячиной. На полках одна к одной стоят фотографии: Й. А. на Мертвом море, Й. А. с матерью до того, как ушел в лагерь, Й. А. на бар-мицве, Й. А. на ледовом катке, Й. А., дующий в бараний рог, Й. А., закончивший профессиональную школу, Й. А. в униформе пограничника, Й. А. под капотом своей первой машины, Й. А. на дискотеке с какой-то незнакомой девушкой и – в самом конце полки, в маленький серебряной раме – отец Й. А., тоже молодой, стоит на берегу Лены, неподалеку от Якутска в Сибири, с парой самодельных коньков на плече, сделанная за год до того, как он иммигрировал в Израиль, чтобы работать на заводе боеприпасов в Нетании.
Й. А. лежит в своей комнате, растянувшись на кровати, держа в одной руке сигарету, другой закрывая опухшие глаза.
Очень далеко от «хозер би-тшувы».
