– Я думал, их открывают только после разрешения Полковника или главы отряда.
– Не всегда. – криво ухмыльнулся он.
Я вспомнил о том, что Косолапый и вставал на ворота, скорешился с кем-то из них и иногда подменял.
Косолапый повёл меня в лес, напрямик через минное поле.
– Не взлетим? – на всякие уточнил я, надеясь понять, знает ли он дорогу.
– Не, видишь, по тропинке шагаем.
Я посмотрел себе под ноги. Трава как трава, везде до лодыжек. Хоть я и не был в нём уверен, но всё ровно шагал с ним след в след.
Прошли метров двадцать в лесную глушь и тут я остановился.
Косолапый именно тот человек, который не побоится замарать руки в крови. Как он сам говорил, убить надо, убьём. Зима и держит его для этого. Я начал перебирать в памяти моменты, где успел насолить капитану.
– Ты чё встал?
– Мы ведь здесь не из-за Хилого?
Он сплюнул вязкую слюну на землю и достал из кобуры пистолет. Три шага отделяли нас друг от друга. Он сделал два. Я потянулся к своему пистолету.
– Не успеешь. – улыбнулся он.
– Скажи хотя бы, за что? – сглотнул я.
Даже сейчас я не обратился к мёртвому богу с молитвами. Я так и умру, оспаривая его власть, над нашими судьбами. В какой-то мере я даже был благодарен Косолапому. Я не хотел жить в этом аду, но и умирать вот так, не хотелось.
– За просто так. – не прекращал он ломать меня. – Заебал.
Я закрыл глаза, принимая свою участь.
– Заебал всех подозревать. – вдруг выдал он. – Пошли, проблема действительно в Хилом.
Я открыл глаза и рот.
– Тогда... Тогда зачем это? – вскипел я.
– Дак ты первый начал комедию ломать. – он потер висок дулом пистолета. – Идешь, нет?
– Иду. – буркнул я.
Прошли ещё метров пять.
– Там чудеса, там леший бродит... – начал он, явно ожидая продолжения.
– Русалка на ветвях сидит.
– Ну, почти. – он убрал дубовые ветви с моего обзора.
На середине цветочной поляны стоял великовозрастный дуб. К нему бечёвкой была привязана девушка голышом, отнюдь не русалка. Девушка была мертва, но клацала зубами, почуяв нас.
Я невольно шагнул к ней, разглядывая. Сильно пахло гнилью, но на вид совсем свежая, может быть неделю как обратилась. Раны покрывали нагое тело, некоторые немного затянулись, в них копошились личинки мух. Раз раны подживали, значит были нанесены ещё при жизни, ведь мертвецы не способны к регенерации. Конечности девушки были вывернуты под теми углами, под которыми в принципе не выворачивались. Коленные чашечки явно были раздроблены, как и кисти, посиневших рук. Сказал бы точнее по времени, да из-за чертового вируса труп останавливается на этапе активного разложения, как раз тогда, когда кровь становится зеленоватым гноем. Смерть словно замирает. Со временем мухи перестают откладывать свои личинки в этих тварей. С чем это связано я не знал, но активно наблюдал почти каждый день. С этим была связана основная проблема нашего выживания. Их тела не разлагались со временем. Так и оставались, слегка подгнившими и сильно вонявшими.
– Че думаешь? – спросил Косолапый даже не морщась, от мерзкого, сладковатого запаха мертвечины.
– Свежая.
– Умерла четыре дня назад.
– Откуда ты...
– Знаю, с вышки видел, как Хилый ровно четыре дня назад сюда плёлся.
– Как же ты видел, далеко, да и деревья. – я не верил ему, видел, что врёт.
– Проследил я за ним. – наконец произнёс он. – Слишком часто топал он сюда. Сам бы не заметил, если бы ребята не маякнули.
– Ему ж нельзя. – вновь засомневался я.
– Дак он бухло таскал и парням часовым говорил, что к бабе, а че они не мужики что ли? Все всё понимают, вот и пропускали.
– Не пиздел получается, реально к бабе. – с весельем в голосе сказал я, а самого передёрнуло от отвращения.
– Эту и уговорить легче. – в тон мне ответил Косолапый и тут же поник.
– Почему мне рассказал? – спросил я, когда мы уже шли обратно.
– А кому? Хилому, напрямую? Чё я ему скажу? Убивать и мучить не хорошо? Сам так живу. Юрке Быку? Это не его проблема. Или может быть Рыжему, дак ему похуй. Напалму с Мямлей? Зиме разболтают, а Зима его убьёт. – пожал плечами он. – У парнишки и вправду талант, снайпер от бога, да и жалко, заморыша.
– Психопат, но свой?
– Свой. – эхом повторил он. – Я не знаю, что мне делать. А оставить всё как есть, не могу.
– Поговорить, если надо стукнуть.
– Стукнуть, скажешь тоже. – улыбнулся он.
Я улыбнулся в ответ и открыл рот, стремясь предложить, что-нибудь ещё. Так и замер с открытым ртом, его лицо вдруг изменилось.
– Да за такое убить мало. – сжал зубы он. – Она ведь живая была, а я не успел. При мне, нож в грудь всадил, пока я в кустах сидел. Даже пикнуть не успел, она кстати тоже. Давно так кулаки не чесались, но сдержался. А он, преспокойно на базу зашагал, присвистывая, сука. – он достал из кармашка на груди пачку сигарет, от туда же выудил зажигалку. – Лучше бы Зиме сдал.
– Дак свой или что? – на всякие уточнил я, настроение у Косолапого слишком быстро сменилось на казнить, нельзя помиловать.
– Свой. – пытаясь сдержать гнев, ответил он, шумно выдыхая.
– Раз уж свой, значит разберёмся. – я хлопнул его по плечу. – Ты только его не убей.
