– Ты сейчас сам туда ляжешь! – дуло его автомата, смотрело мне в лицо.
– Прости меня, Пашка. – прошептал я и скинул тело мальчика к остальным, заснеженным телам.
Мне вдруг вспомнилось, как я копал чуть мёрзлую землю за нашим домом. Всё случилось так внезапно. Я приехал домой за день до дня рождения Лизоньки. Моей дочке исполнился только годик. Катя, моя чудесная жена, к моему приезду, научила говорить её слово папа. Я держал на руках мою заиньку и плакал, а она всё говорила, папа, папа, как заводная. Я был самым счастливым человеком на свете и благодарил Бога, за всё, что имею. Буквально через два дня, я всё это потерял. Проснулся утром от запаха глазуньи, поцеловал Катю, что хлопотала на кухне. Умыл, накормил, и посадил в манеж Лизоньку. Катя поцеловала меня в шею и выпорхнула из кухни. Спустя минут пятнадцать я заподозрил неладное.
– Катюша, ты чего там? – руки сами собой взялись за кухонный нож, армейская привычка, никогда не оставаться без оружия. – Катюш. – я медленно встал из-за стола, направляясь в спальню.
Лизонька ни с того ни сего заплакала. Я на секунду отвлёкся, повернув голову в сторону манежа. Тогда, на меня набросилась моя жена. Безумные глаза, изо рта капает слюна. Она вцепилась мне в лицо ногтями, даже не почувствовав нож, что по самую рукоять, вошёл в её грудь. Я провернул лезвие внутри её грудной клетки, вынув его. Она никак не отреагировала на это. Сознание услужливо подсказало.
Она больше не человек.
Дальше всё закрутилось в безумном вихре. И вот я уже сижу на полу весь в крови, рядом с телом моей жены, а в манеже рыдает моя маленькая дочка. Я вышел во двор и выкопал первую могилу. Только потом сообразил набрать армейским знакомым. Я осознавал, что сделал, и укрываться от правосудия не намерен. Знакомый капитан невнятно рассказывал про повсеместную истерию. Он же дал прямую наводку на полковника Зимина Станислава Сергеевича. Ведь сейчас я находился в его районе. Я позвонил, объяснил ситуацию, сказали ждать, за мной приедут. Что же теперь будет с Лизой? Наверное отдадут на воспитание Жанне Львовне, моей тёще. Я вернулся в дом и тут же замер от ужаса. Маленькая девочка, стоявшая в манеже, больше не была моей дочерью. И вот, я уже капаю вторую могилу, но поменьше первой. К дому подъезжает урал.
Я вернулся к ребятам, те до сих пор не спали.
– У вас режим. – буркнул я, не желая с кем-нибудь общаться.
– Да это понятно, пожрать есть чего? – спросил один, самый здоровый, и все остальные посмотрели на меня.
– Найдëм. – улыбнулся я, и отправился со своей бригадой в столовую на разведку.
Уже там, немного поспорив с сонной поварихой, я уболтал еë разогреть всем остатки ужина.
Постный суп без мяса, в овощном бульоне, сиротливо плавала капуста.
Ребята резво уплетали его и просили добавки.
Повариха сжалилась и налила ещë, также нарезав чëрного хлеба.
Когда они наелись, мы так же тихо пошли назад в лазарет.
Все улеглись по койкам, а тот самый парнишка, который чуть не погиб из-за меня, уселся рядом со мной на пол.
Он молчал до тех пор, пока не послышались храп и сопения.
– Я это не просто так сказал, не люблю быть в долгу, а ты мне считай жизнь спас. – серьëзно начал он.
Его тон никак не вязался с его внешностью. Парнишка совсем молодой, не больше восемнадцати, но серые глаза были холодными и злыми.
– Вы откуда такие красивые? – хотел пошутить я.
– Детдомовские – холодно ответил он.
Я знал, что в таких местах не сладко, но глядя ему в глаза, я поëжился.
Что-то не то у него в душе творилось. Что-то, от чего всë сжималось внутри от страха.
– Ну не все, наших тут человек пятнадцать, не больше. – продолжил он. – Остальных уже по пути ваши собрали. Повезло.
– Повезло... – эхом вторил я. – Повезло, что столько протянули.
– Ноги мы нахуй чуть не протянули. – раздался хохот парнишки, где-то справо.
– Яровых, ебало закрой. – поморщился мой собеседник.
– Костя. – кто-то цокнул языком.
– Я чего сказать-то хотел, ты если что, обращайся. Если смогу, то помогу. – парень впервые улыбнулся при мне, его ледяной взгляд на миг оттаял. – Меня Денис зовут, для друзей Зима.
– Любомир. – я пожал его ледяную руку.
Я так хотел признаться, что с самого начала знал о Пашке. Совесть будто грызла меня изнутри, когда я смотрел на него. Он ведь думает, что я герой, спаситель, но это было не так.
– Ладно, я спать. – он встал с пола, и ещë раз мне улыбнувшись, лëг на ближайшую койку, ту самую, на которой до этого спал Пашка.
Я погасил свет, мысленно обещая себе, признаться во всём завтра.
Рыжий
Я спал под тонким одеялом, да и в лазарете было холодно, как в морге. Потому и просыпался каждые пол часа, от стука собственных зубов.
– М-медик... – шепотом позвал я. – М-медик... – всë ещё было тихо, вокруг меня все спали – Д-да ëб твою мать! У вас здесь только Зимина спасают?!
– Что такое? – тут же спохватился он и подбежал ко мне.
– З-замëрз, как с-собака. – стуча зубами ответил я.
Он с умным видом потрогал мой лоб и покачал головой.
– У тебя озноб сильный и температура.
– Е-есть батарея, а?
– Это не поможет. Сейчас температуру сбить попробуем.
