Их было около двадцати, не отобьюсь при всём желании.
Я обратно перелезла за ограждение. До чего обидно-то. С вертолёта не успеют, слишком далеко. Я уже хотела расслабить тело и просто упасть, всë лучше, чем стать одной из тварей.
Совсем рядом прогремели выстрелы, я вновь вцепилась пальцами в ограждение. Если честно, вся эта карусель уже стояла поперёк горла.
Вертолëт завис почти прямо надо мной. Из кабины выглянул парень в военной форме.
— Подвезти?! — заорал он, пытаясь перекрыть шум вертолëта.
Попыталась закричать, получилось что-то сиплое, тогда я активно закивала. Казалось, не поймут и улетят. Такого я не могла позволить.
Вертолëт чуть отдалился от крыши, продолжая поливать свинцом, наступающих мертвых, те уже нескончаемым потоком, лезли на крышу.
Тогда из кабины выглянул здоровый мужик, и что-то заорал, я не расслышала, но прекрасно его поняла. Мужик говорил прыгать.
Взяв небольшой разбег, я оттолкнулась правой ногой о каменный выступ, левой от металлической трубы и прыгнула. Я знала, что ничего из этого не выйдет, слишком далеко, но всë ровно протянула руки. Здоровяк схватил мои запястья на лету, и дëрнул так, что в кабину я влетела кувырком.
В тесной кабине вертолëта были семь парней в военной форме, я испуганно сидела на полу, у меня не было сил подняться. Здоровяк сидел напротив и улыбался.
— Ну вот, Родной, а ты говоришь новогодних чудес не бывает. — язвительно засмеялся парень, который предложил меня подвезти.
Я улыбнулась. Сегодня уже новый год, а значит я целый месяц провела в аду.
Через мгновение моё сознание погасло.
Родной
Тридцать первое декабря.
Уже почти месяц, как я и наши парни из детдома, находимся на территории военного бункера.
Армейский уклад поначалу пугал, но вскоре мы привыкли, выбора то ведь особо не было.
Ранний подъем в семь утра. Пятнадцать минут на сборы, ещë пять доковылять по тёмным коридорам до зала. Он был в два этажа, под самым потолком узкие окна, через стекло виден только снег, что падал уже недели три. Помещение не отапливалось, аж пар изо рта. Ну ничего, на зарядке у Николаевича согрелись быстро. Этот старый вояка нам спуску не давал, упал без сил? Ну дак отжимайся, родной. Как тренер, Николаевич был неплох, как человек в принципе тоже. А в людях я разбирался.
Нас разделили на три группы, в каждой группе по десять человек. Не густо конечно, но мало кого удалось вытащить во время первой вспышки эпидемии. Были среди нас и девчонки. Большинство конечно трусихи, чуть шорох и сразу визги. Но были и те, кого я сам побаивался. Они как будто родились со стволом или ножом в руках. Да, под юбку тут особо не сунешься, да и какие юбки. У всех одинаковые серые майки, камуфляжные костюмы и чëрные берцы. Ни дать ни взять армия или училище какое. За косы тоже особо не подëргаешь. Во-первых, сразу дадут в зубы или воспитателям настучат, тогда уже Семëн Павлович в зубы даст, он у нас вроде как почти главный надзиратель, за порядком следит. А во-вторых, нет никаких кос, парней обрили на лысо, девчонкам оставили немного, чтоб не ревели. Ну а что, удобно, да и паразиты лишние не заведутся.
Кормят нас тут по три раза в день. Правда кашей и супом, но всë лучше, чем дохнуть от голода в безжизненном городе или детдоме.
Не кривя душой, скажу, всем нам крупно повезло. Здесь есть всё для выживания, еда, кров, оружие. Старшие иногда шпыняют, но не так сильно, как в приюте. Я кстати прожил там почти всю жизнь, как и мой лучший друг, Костя Яровых.
Главный балагур приюта.
Чувство юмора у всех разное. Вот Костю и били, Костя не вдуплял, а потому никак не мог угомониться. Били и меня. Но с появлением Юрки Быкова, бить в приюте стал только он. Прозвище своë получил не только из-за фамилии. Если измерить рост мелкого, языкастого Костика, то вы узнаете расстояние от правого плеча Юрки, до левого. Были правда смельчаки, которые говорили мол, чем больше шкаф, тем громче падает. Бык всегда говорил, чем меньше тумбочка, тем дальше летит. Смельчаки впоследствии молчали или ссались при виде него.
Мы, как ни странно, сразу подружились. В основном из-за Костика конечно. Этот клоун никогда и никого в своей жизни не боялся, потому и получал лишнего. Юрка сначала тоже хотел Костику в морду дать, позже зауважал его, а потом и меня папироской угостил.
Уже через годик должны были из приюта выпускаться, но нет же, эпидемия. С другой стороны, ну покинул бы я государственное учреждение, а дальше? Родственников у меня нет, податься не к кому. Единственный известный родственник, моя мать, но она вроде как умерла от туберкулёза, когда я ещë совсем малым был. Она успела меня оформить по всем бумагам, как положено, имя дала. Вот теперь и ходит Степан Фёдорович Чужой по земле и мёртвых, обратно к мëртвым возвращает. Сегодня нас с Костиком, Быком, и первым отрядом пригласили на ковёр к Полковнику. Он тут самый главный, зовут Станислав Сергеевич. Мужчина уже в годах и иногда теряет мысль. Поглядел на нас, кивнул, что-то записал. Отдал бумажку Денису Зимину, главе первого отряда, гниде редкостной.
