Я ничего тогда не сделал. Было слишком страшно. Я даже закричать не мог. Потом Зима остановился, встал, и поднëс окровавленный палец к своим губам.
Я заплакал и наконец смог двигаться, побежал в нашу комнату и рыдал все то время, пока Стëпы не было. Он ничего мне не сказал, пришёл, умылся и спокойно лёг спать. Он тоже тогда плакал ночью. Мы никогда об этом не говорили, но я был уверен, он помнит. Я тогда струсил, сбежал, как ссыкло. Больше я никогда не позволял себе показать, насколько мне страшно. Делаю вид, что смелый, ехидничаю, а на самом деле, кровь стынет в жилах. Но ни один мускул не дрогнет на моём лице, если рядом Стёпа или кто-то из моих друзей. Они никогда не увидят мой страх.
Чавкающий звук вывел меня из ступора.
Парень на кафеле, уже ни то что не сопротивлялся, он даже не двигался.
Я подбежал и дëрнул еë за ворот куртки. Она вцепилась в парня и не прекращала наносить удары. Еë лицо было в брызгах его крови, а в глазах плескалось пламя.
Я на секунду замешкался, но вскоре, дëрнул еë ещë раз и заорал прямо в ухо.
— Юля хватит!
Она отпустила шею парня и тот, сломанной куклой, рухнул обратно на пол.
Еë губы тряслись, а зубы скрипели. С обеих рук скатывались тëмные капли крови. Она исподлобья смотрела на меня, казалось дёрнусь, и наброситься.
— Ты блядь за ограду захотела?! Пошли! — я потянул еë за руку в сторону двери, и мы побежали по коридорам.
Любые драки были строго запрещены на территории базы.
Стёпа сейчас был на собрании, Барыга ночевал где-то в другом месте, после того, что случилось в лазарете. С Лизкой вопросов не должно быть, а потому мы пошли в нашу комнату. Страшнее всего, было нарваться на кого-нибудь из первого отряда. С ними точно не договорюсь.
Однако, нам повезло, в коридоре мы никого не встретили, а комната была пуста.
Юлька умылась и переоделась.
На костяшках, виднелись открытые раны.
— За что? — первым делом спросил я.
Она прижала к себе колени и заплакала.
Неожиданно для себя, я вдруг всë понял. Ну и мразь же этот тип.
В детдоме где мы росли, насилие тоже процветало. Девочки помладше не могли себя защитить, а воспитателям было плевать. Аборт задним числом, и концы в воду.
— Он ничего не успел тебе сделать? — сквозь зубы уточнил я, чувствуя, как клокочет внутри ярость.
Я был готов сорваться и добить урода.
Она помотала головой.
Я облегчённо выдохнул.
— Слушай, дело твоë, рассказывать или нет, но Бык сначала сделает что-то страшное, а потом вылетит отсюда.
— Я не расскажу. — испуганно пообещала она.
— Да, мне тоже показалось, что он уже наказан. — улыбнулся я, она улыбнулась в ответ.
Сейчас, мне меньше всего хотелось наклеивать на себя улыбку, или просить её о молчании. Но если Юра узнает, то убьёт.
— Надо бы что-нибудь с этим сделать. — я кивнул на еë руки.
Она посмотрела на них и снова заплакала.
— Эй, чего опять то?
— Болит. — простонала она.
— Ага, а завтра ещë и опухнут. — произнёс я, хотя прекрасно понял, что она говорит не о руках.
Я встал и зашагал к стеллажу. Достал из маленькой коробочки пару перчаток без пальцев. — Это не подарок, потом отдашь.
— Откуда они у тебя?
— Если честно, я их ещë в детдоме спëр у одного типа.
Она рассмеялась. Я обмотал её костяшки бинтами, она натянула перчатки.
— Ну вот, красота! Там ещë на костяшках пластины металлические вшиты.
— Спасибо тебе, Кость.
— Да ладно. — отмахнулся я.
— Нет, спасибо, и за то что в здании не бросил, и за то что сейчас остановил, я ведь могла его убить. — последние слова она произносила уже шёпотом.
— Я бы всегда помог спрятать труп. — подмигнул я.
Этого она уже не оценила, а потому с укором посмотрела на меня.
Глубокий вздох.
— Не делай так. — поморщился я и отвел взгляд. Поджилки начинали трястись. Я не боялся эту девочку, я боялся того, что дремлет внутри неё.
— Ты боишься? — ледяным голосом спросила она.
— Я никого не боюсь. — уверенно ответил я, заставляя самого себя в это поверить, но посмотреть ей в глаза, не смог
— А ещё ты лжец. — спокойно произнесла она, но меня уже трясло от злости.
— И что? Раскрыла меня? Да, я боюсь, да, я лгун. Ну и что? Я хотя бы не тварь, у которой руки по локоть в крови! — прошипел я ей в лицо.
Её глаза наполнились слезами.
Удар не заставил себя долго ждать. Меня, как пушинку сдуло с кровати, на которой мы сидели. Упал на бетон, кровь, из рассечённой брови, застилала правый глаз. Уверен, она метила в висок, но в последнее мгновение, передумала.
Я расхохотался, громко так, со всхлипами. Я смеялся, потому что был прав. Зверь, живущий внутри этого тела, был плотоядным. Рано или поздно он сожрёт её саму.
Никто ей не поможет. Мне тоже.
Родной
