Сгусток, вылетевший из трупа Николая, сам прилетел в мою ладонь. Я видел, что от меня распространяется некое поле, будто аура, которая окутывает тело игрока и не даёт появляться нитям, вернее позволяет существовать только одной, ведущей к моей ладони.
Следом за уведомлением развернулся список с опциями, и я без особых колебаний выбрал «
Я с удивлением перечитал предупреждение ещё раз и осмотрел сгусток внимательнее. Оказывается, Николай не был оцифрован! Почему же он просто не вышел из игры, а так стремился сбежать? Подумаешь, засчитают смерть… ну, потеряешь опыт, зато появится шанс не попасть мне в руки… Стоп! Он же говорил: «Верни Ежа»… неужели не поверил в то, что я способен убить игрока? Не было глобального объявления?
Как бы то ни было, зачем гадать? Щадить такого врага я не собирался и уже дал ему достаточно времени, чтобы отсоединиться от персонажа. Если же он этого не сделал, то погибнет по собственной глупости и недальновидности. Хотя, возможно, после смерти персонажа он не может этого сделать? По крайней мере, меня в момент смерти вырубало и приходил я в сознание уже после возрождения… но я-то оцифрован. Впрочем, плевать! Я прожал согласие, и сгусток в моей ладони начал разрушаться.
Поток сознания потянулся к моей голове, но я не собирался переживать воспоминания этого негодяя и стал безжалостно отсекать большинство, брезгливо отбрасывая прочь. Некоторый опыт у меня уже имелся и получалось всё достаточно просто.
С любопытством я отнёсся только к тому, что касалось родной Земли Николая, хотя практически сразу стало понятно, что это не моя реальность. По крайней мере, история, которую он знал, сильно отличалась от той, которая помнилась мне.
Я ожидал, что Николай окажется выходцем из мира, в котором Российская Империя не прекратила своё существование, но всё оказалось наоборот — в его реальности полыхнула мировая революция и все крупные государства на Земле объединились. Можно сказать, что остался только один СССР планетарного масштаба. А Николай был всего лишь двадцатилетним парнем, помешанным на дореволюционных националистических идеях.
Я не стал разбираться в том, какая травма сподвигла его к такому мировоззрению (всё, что мне попадалось, было сплошь мирной и беззаботной жизнью, но наверняка что-то с ним да случилось, ибо парень просто кипел ненавистью к существующему в его стране строю), и продолжил выбрасывать фрагменты его жизни целыми кусками, не испытывая ни малейшего сожаления.
Мне попался момент сговора с церковью Оума, благодаря которому клану позволили захватить несколько городов, что дало им возможность практически создать своё маленькое государство. Николай банально поставлял церковникам игроков — не только избавляясь таким образом от недовольных, но и повсюду похищая чужаков. Несчастных заставляли изменять точку привязки специальным артефактом, а потом пропускали через череду смертей, опуская до первого уровня, после чего сдавали церкви. Это был один из способов быстрой прокачки верных ему людей.
Церковь Оума была готова на многое закрыть глаза ради постоянных поставок новых батареек, что заставляло задуматься, зачем они были так им нужны? Ну и артефакт этот, который Николаю передали церковники, стоило взять на заметку. Я собирался стребовать его с Петровича, ибо оставлять такое в руках какого бы то ни было клана я считал невозможным.
Любопытным оказался и последний разговор Николая с кардиналом — за мою поимку глава клана просил у церкви разрешения на хождение бумажных денег, которые русские уже были готовы печатать. И ему это позволили, но только после передачи пленённого Неназываемого церкви.
Наконец поток сознания закончился, и я стряхнул несуществующую пыль с перчатки.
Зазвучали фанфары, меня приподняло над землёй, обзор привычно перегородили уведомления, которые я тут же свернул. Наклонившись, я стянул перстень с пальца Николая и вернулся к друзьям.
— Ты убил его? — с лёгким напряжением в голосе спросил Ванорз.
— Он не был оцифрован, — пожал я плечами. — Так что не знаю, возможно, он успел отключиться.
