— Тогда можешь представить, что снова спишь. — Позволяет великодушно глава, после чего я чувствую легкий поцелуй на губах. — Я весь внимание.
— Ты… издеваешься? — Я чуть вздрагиваю каждый раз, когда его рот прикасается к моей коже. Ниже. К шее, задерживаясь на пульсирующей вене. К ключицам. — Ты не даешь мне сосредоточится…
— Много слов не по делу.
Тиран. Неужели он не понимает, что темнота лишь усугубляет мое положение? Беспомощная и полностью открытая для него, я даже не могу представить куда в следующий момент Аман надумает прикоснуться.
Его дыхание опаляет вершинку груди, заставляя меня замереть в предвкушении.
— Я все поняла. Мне очень жаль, мой господин. — Шепотом каюсь я.
Глава усмехается, а я нетерпеливо ерзаю, пытаясь показать ему всем своим видом, что в наказании уже отпала всякая нужна.
— Твой сон. — Настаивает мужчина, а в следующую секунду я уже лишена его прикосновений и тепла. — Говори.
Аман каждым своим действием и словом показывает, что эту игру мне не выиграть. Что я подчинюсь. В очередной раз. Что ж, пусть торжествует, все-таки каждый из нас знает, что расклад сил может внезапно измениться.
— Это ты во всем виноват. Тебе не стоило смеяться надо мной в тот раз. — Бормочу я обиженно. — Я думала, что моя первая брачная ночь будет менее… одинокой. Ты меня разозлил, и когда я заснула, эта злость никуда не девалась. Потому, когда я увидела тебя во сне… я захотела… проучить тебя. — Я слышу, как глава тихо смеется, смущая меня еще сильнее. — Я тебя ударила.
— Серьезно? — В его голосе удивление и веселье, и мне жутко хочется увидеть отражение этих эмоций на лице мужчины.
Я тихонько киваю.
— На самом деле я… ну… отвесила тебе пощечину.
— Думаю, ты много раз о подобном мечтала.
Грех скрывать, да, мечтала. Еще как. Потому что Аман тоже грешен, он даже больше меня заслуживает наказание.
Прикусываю губу, не пуская порочную улыбку. Думаю, у меня еще будет для этого время.
— Мы… ну, мы боролись… — Точнее я колотила его в том сне из последних сил, пытаясь вырваться из крепких рук. — Ты был очень… настойчивым.
— Ты боялась?
— Да, но… — Все выглядело так, словно я только этого и добивалась. Словно хотела быть покоренной им. А в этом я ему никогда не признаюсь.
— Но?
— Но я хорошенько тебя отделала, так что боятся было чего.
— Отделала? — Повторяет он снова, непонятно усмехаясь. — Могу себе представить. Дальше?
Ох, я думала, до «дальше» дело все-таки не дойдет. Мнусь, прежде чем едва слышно затараторить:
— Я оказалась на полу, вжалась щекой в ковер. А ты… ну… был позади, сверху… очень тяжелый… п-прижал и сказал, что я своего добилась, а потом… — Я внезапно замолкаю, чувствуя, как чужое дыхание скользнуло по моим бедрам. Мужские руки сняли с меня туфли, после чего двинулись вверх, сжимая колени. — Что… что ты… Ах!
Натянув простыню до глаз, бросаю на мужчину стыдливые взгляды. А я ведь думала, что после моей эротической исповеди, мне уже нечего будет стыдиться. Но то что он делал со мной последние три часа… Это не было обычным сексом. Я даже не знала о том, что такое возможно, хотя в этом нет ничего удивительного: мое воспитание не позволяло интересоваться этим разделом взрослой жизни. И все-таки, раньше мне казалось, что я неплохо просвещена в этом плане: спасибо книгам и фильмам.
Полный. Провал.
Я теперь не смогу смотреть на него как прежде. Показывать свою напускную враждебность, игнорировать, хамить. Аман понимал это, потому и выглядел теперь таким довольным. Кроме прочего.
Глава сидит напротив меня в кресле, смотрит молча и не мигая, словно любуясь редкой картиной работы гениального мастера. Его руки скрещены на обнаженной мускулистой груди, и вообще, в одних лишь помятых брюках, он выглядит как демон похоти. И я одержима от слова «безнадежно».
— Ванна? — Предлагает он хрипло, после того как в молчании прошло лет сто.
Я качнула головой. У меня не осталось на это сил. И ты прекрасно это знаешь.
— Еда?
Снова мимо, мой господин. Я более чем просто сыта. Пусть даже речь идет и не о плотном обеде.
Аман молчит еще какое-то время, прежде чем решается спросить:
— Больно?
Да и это нормально, если учесть, через что я только что прошла.
Но он ждет ответа, и когда я решаюсь заговорить, меня едва слышно.
— Я в порядке.
Ну или почти. Я все еще чувствую жар и настойчивость его прикосновений, мое тело покрыто следами от его поцелуев и крепких рук, царапинами от клыков, а на простынях алеют кровавые пятна. Отличный набор сувениров от сделавшей ручкой девственности.
— Надеюсь, ты честна со мной.
Кидаю на него новый взгляд, пытаясь понять, серьезен ли он. Абсолютно.
— А если нет?
Намек на очередное наказание заставляет мое тело наполниться сладким ожиданием. Я сейчас не способна даже говорить нормально, но точно не буду против, если Аман повторит то, что делал со мной неоднократно своим ртом. О, этот прекрасный рот…
