– Теперь вернёмся к палкам с тремя концами. Если есть добро, а есть зло, и, как мы выяснили, есть третье, то должен в твоей голове появиться вопрос: «Если у добра есть светлые демоны, а у тьмы тёмные, то кто же стоит во главе третьей силы?» Тебе ведь интересно это?
– Теперь да, – невольно улыбнулся он.
– Это то, чего никогда не было. То, чего никогда не будет. Нечто, неподвластное времени и вообще не знающее такого понятия, как «время». Оно одновременно вечно и в тоже время никогда не существовало. Вот о чём речь. Абсолютная пустота. И в неё может кануть что угодно. И как только что-либо созданное первыми двумя силами сталкивается с пустотой, оно перестаёт существовать. То есть, если это будет эльф, про него тут же забудут, у него не будет истории, про него не будет воспоминаний, и то, что вы называете «прошлым», будет переписано заново, без его участия с тем же итогом, что есть сейчас.
– Откуда ты всё это знаешь? – возмутился он. Разговор был довольно странным и заставлял Алана всё больше запутаться.
– Твоя сила – это пустота. Та самая пустота. Я слышала, Максимилиан давал тебе примерять маску Империя?
– Да, – кивнул эльф.
– Ты увидел всё вокруг иначе? – с заинтригованным взглядом наклонилась к нему Левадо.
– Да, я видел небо чёрным. И солнце было чёрное, но я отчётливо мог отличить его от неба, не знаю, как это объяснить. И красные, и синие нити кругом, они струились по воздуху. Всё было не так, как обычно. Я не мог говорить и я не дышал, я чувствовал себя иначе, я не чувствовал в себе силы, не мог почувствовать, как сокращаются мои мышцы, вес меча.
– Вот что чувствуют Империи, – довольно улыбнулась она и вновь откинулась назад.
– Зачем тебе это? И кто такие Империи? – возмутился Алан.
– Мы должны разбудить в тебе эту пустоту, – игнорируя вопрос, продолжала Левадо. – Но это не так просто, пока ты в теле эльфа. Необходимо вызвать у тебя эмоции разрушения, которые пробудят пустоту, спящую в тебе.
– Что? – ничего не понимая, спросил молодой эльф.
– Я расскажу тебе одну историю:
Когда-то давно люди жили как один народ. Да, под разными флагами, как и сейчас, но тогда флаги несли другой посыл. И одно из государств на западе решило, что людям недостаточно войны с нечистью, войны с полулюдьми, с эльфами. Они захотели последовать примеру эльфов и не смешивать кровь, не совсем понимая разницы между расами людей и эльфов.
Поднялся первый бунт за чистоту расы, повлекший за собой государственную революцию. Начали ловить всех, кто отличался от коренных людей с запада. Костры разводили прямо на городских площадях, сжигая всех отличающихся толпами. Север и юг обеспокоились подобным поведением. Возмущённые методами они поставили ультиматум, в ответ на это то самое западное государство начало наступление на них. В то время как западные государства сдались практически без боя и примкнули к восставшей стране. Земли северян оказались задачей посложнее. В их городах шли долгие истощающие битвы. Бои велись за каждую улицу, за каждый дворик.
Война продолжалась долгие годы. Наконец, хитрость, климат и настойчивость северян помогли им теснить врага и выиграть войну.
Бои были кровавыми, погибло много людей, было много лагерей и тюрем по всем владениям людей, они казнили друг друга, пытали, издевались. Они испытывали друг на друге такие пытки, которые считаются особо жестокими и запрещены даже в отношении политических преступников.
Северяне прошли по всей территории людей, освобождая город за городом, пока не достигли столицы западной. В отместку за этот порыв якобы чистить расу северяне построили стены через столицу, разделив город на несколько частей. Но когда они возвращались обратно, поняли, что зло не было побеждено и таилось там, где его не ждали. Была страна Уэрэц, на юго-западе. Эти южане собирали отряды и шли воевать против своих же граждан. Они насильно пополняли отряды, забирая детей и подростков. А тех, кто сопротивлялся, они демонстративно привязывали к крестам и вспарывали брюхо, чтоб те умирали мучительной смертью. Они не щадили никого: ни детей, ни стариков, ни женщин. Всех подряд вешали на кресты.
Когда северяне возвращались с победой, их встретили как врагов. С ними воевали, устраивая им засады. После победы они были вынуждены бороться со своими братьями. Но и это было не самым страшным, когда они дошли до своих сёл, они увидели своих родных и близких на крестах. Это разбило их дух. Они воевали с врагом, видели смерть братьев, сестёр, но, вернувшись домой, увидели, что не враг был жесток, а те, кто остался позади, ради кого они все рисковали жизнью, ради кого многие не вернулись и никогда не вернутся.
Они выкапывали кресты и несли их за город, и хоронили, как подобает. Тогда их назвали «крестоносцами».
Спустя годы после этой войны крестоносцы стали героями. Но Уэрэц так не считал. Для них крестоносцы остались завоевателями, которые убивали их друзей, детей. Странно, но Уэрэц до сих пор таит обиду на северян. Хотя в целом это одна страна и один народ, лишь формально разделённый на части.
