– Алан, – обернулся Льюк, тут же упав на землю. Удар Леонардо в голову был резким, как пуля. Льюк поднялся, сплюнув кровь. – Это было подло.
– Мы не заканчивали, – ответил Леонардо, уклоняясь от одновременно наступающих на него Дъуока и Нуая.
– Ты его покалечишь, – обеспокоенно сказал Алан, подбежав к Льюку.
– Всё нормально, – поднявшись, сказал тёмный эльф. – Это же просто тренировка. Будь это настоящий удар, я бы вряд ли встал. Мы просто дурачимся.
– Точно? – уточнил Алан, глядя на шатающегося Льюка. Он и сам знал, что, несмотря на скромную комплекцию Карателя, его удары были ужасающе сильными. К тому же, у него из головы никак не выходила та картина, показанная Левадо. Если Леонардо был действительно настолько силён, то Льюку и остальным не стоило с ним даже играться вот так.
– Да, да, – отмахнулся Льюк и бросился обратно, размахивая кулаками.
Алан отошёл назад. Их тренировка была пугающей. Удары вовсе не походили на слабые. Кровь так и летела в разные стороны. Видимо, воины не могут сидеть, не пуская кровь друг другу. Что ж, с другой стороны, подобная драка закаляла их тела, учила: выносливости, терпеть и перебарывать боль.
– Верно, – послышался позади голос Эрика.
– Эрик? – оглянулся он.
– Эта тренировка закаляет их тела, – он спускался по трапу. – Таких, как Леонардо, тренировали очень строго. Говорят, им связывали руки и ноги, а затем палками избивали, это повторялось несколько недель, каждый день, по несколько избиений в день.
– Зачем? – удивлённо спросил Алан.
– Это закаляет их кожу, мышцы. Организм привыкает, подстраивается под среду обитания. Я не решусь утверждать, но говорят, они могут не дышать несколько часов кряду и не умереть при этом.
– Они? Каратели? – уточнил Алан.
– Нет, такие, как Леонардо, которые попали к особо строгим учителям.
– Чем он такой особенный? – заинтересованно продолжал он задавать вопросы.
– Вспомни, когда он поймал за тебя кунай, его лицо изменилось? Ты хоть раз вообще видел его лицо, наполненное болью? – спросил Эрик.
– Ну, он прищурился, когда вырывал стрелу, помнишь? – Эрик кивнул в ответ. – Ещё он зажмурился, когда Дъоук ударил его в рану, хотя его лицо было скорее гневным, чем страдающим.
– Это всё было не то. Вспомни себя, когда ты получал раны, тебе было больно? Ты стонал от боли? Ты терял концентрацию из-за боли?
– Ну, – Алан задумался, анализируя все свои бои. Его поединки были необычными, сложно было назвать их обычными. Его противники действительно заставляли его терять концентрацию, причиняя чудовищную боль. – Да, было такое, – честно признался эльф.
– Вот видишь. Но нет такой раны, которая заставила бы Леонардо потерять концентрацию. Нет, я не имею в виду, что его нельзя оглушить или дезориентировать каким-то шоковым ударом. Но боль, какой бы она ни была, не заставит его лишиться трезвости мышления. Даже пронзённый копьём насквозь, он будет в голове строить логические цепочки, которые позволят ему забрать с собой ещё дюжину врагов, – как обычно негромко пояснял Эрик. В чём-то Алан его не понимал или был не согласен, но ему, всё же, были интересны мысли этого мага.
– Алан, – окликнула его Лиль, спускающаяся по трапу. – Что они делают? – опешила она, увидев драку за спиной у Алана.
– Не пугайся, это тренировка, всё хорошо, – напряжённо выдохнул Эрик.
– Точно? – уточнила она. Алан кивнул.
– Ты готова? – оглядывая Лиль, спросил он.
– Да, а ты? – она в ответ оглядела молодого эльфа. Он был одет, в отличие от неё, невзрачно. На нём были какие-то штаны с кучей карманов, всё те же боевые сапоги, серая рубаха с косым воротом. Катана была подвязана на пояс. Лиль же была одета в красивую цветную кофточку, высокие коричневые сапоги на каблуке, узорные чулки и юбка, закрывающая ноги чуть выше колена.
Деревня была довольно милой, красивые деревянные дома, чистые улицы. Кругом были фруктовые деревья, которые наполняли воздух приятным ароматом. Вообще было очень мало эльфийских поселений, из тех, в которых бывал Алан, где деревья не заполняли улицы. Тротуары, выложенные брусчаткой, были наполнены эльфами, снующими туда-сюда. Ближе к центру были здания из белого камня, возвышающиеся на несколько метров над окружающими их деревянными домиками.
– Неплохая деревня, – оглядываясь по сторонам, негромко сказала Лиль.
– Да, я тоже так подумал. Тут чисто, красиво, наверное, тут лучше, чем в тех деревнях у вас на острове, – ответил Алан.
– Ну, не сравнивай сумеречных и утренних эльфов. Думаю, в случае войны утренние эльфы не поддержат светлые расы, – как-то грустно сказала она.
– Ну, чего ты грустишь? – легонько толкнул её в бок Алан.
– Хотелось бы уже, чтоб в мире жили все народы.
– Ты понимать должна сама, что алчность человека, желание войны полулюдей нам не дадут покоя никогда. Пока они все живы, будет война, и склонные к какой-то выгоде народы будут воевать друг с другом, даже если они будут одной расы, одного рода, одной семьи, – Алан сейчас внезапно осознал глубину мысли, сказанной ему Нуаем. – Ты знаешь, Нуай сказал, что разные интересы вызывают неприязнь, а одинаковые ведут к войне.
