– Человек – механизм! – рявкнул светлобородый. – И в будущем научатся его ремонтировать! Если сложить все запчасти правильно, то машина включится и заработает, как раньше! Все мысли, чувства и эмоции вернутся, как и память!
Старец прервал его властным движением руки. Бородач стиснул зубы и яростно сверкнул глазами.
– А вот у вашего оппонента – служителя Божьего, мнение другое… Совсем другое. Так ведь, святой отец?
– Да. Человек суть душа. Посмертно бренное тело предается земле, душа же устремляется на суд Божий.
Священник размашисто перекрестился и потупился, словно вдруг вспомнил о смирении.
– Господа, – продолжил старец, – я не вижу проблемы. К чему разногласия? Сергей Федорович, скажите, что изменится, если на сосуд Дьюара с жидким азотом побрызгают святой водой, перекрестят и повезут на машине, бросая еловый лапник? Отец Филарет, что изменится, если мое, как вы говорите, бренное тело будет лежать не в земляной яме, а замороженное в герметичном сосуде? Или, чтобы попасть на тот свет, необходимо обязательно истлеть в земле?!
– Вздор!
– Ересь!
– Господа, я просто хочу подстраховаться! К тому же я хорошо заплачу! Насколько знаю, дела у вас идут неважно?
Оппоненты разом отвели взгляды. Потом светлобородый вскинулся, глаза загорелись фанатичным блеском… но рта открыть не успел. Поперхнулся и закашлялся, услышав слова чернобородого:
– Ну… если на крышку поставить небольшой крест, думаю, Господь будет не против.
– Отлично. Лед тронулся! – воскликнул старец, хлопнув в ладоши.
Светлобородый судорожно хватанул воздух, потрясенно округлив рот, побагровел… вот-вот прибьет всех! Но спустя десяток секунд восстановил цвет лица и криво усмехнулся:
– Да… тут сам тронешься. С еловым лапником да за сосудом Дьюара… Предупреждаю, набок класть его нельзя, чтоб ногами вперед по обычаю таскать.
Священник тут же нашелся:
– Думаю, что и землю на него бросать не стоит… Могила в принципе может быть символической. Все-таки не совсем могила.
– Да, есть же даже виртуальные кладбища!
Голоса бородачей стали заинтересованными, они словно забыли об оппоненте. А тот хитро усмехался, следя за оживленным обсуждением. Минут через десять вновь подал голос:
– А вот, господа, тибетский лама Лао-Туно Селиджаев. Он после моего… прекращения, надеюсь, временного, будет сорок дней читать Книгу Мертвых. По-тибетски нужно проводить душу через миры до нового рождения… Так что на всякий случай хочу подстраховаться.
Бородачи угрюмо посмотрели на потихоньку вошедшего раскосого, круглолицего человека в халате.
– Да пускай себе… – махнул рукой Сергей Федорович, – чего уж там…
Прошло несколько лет.
Светлобородый потрясал кулаками над вращающейся в воздухе голограммой-письмом:
– Ну, посмотрите, вы только посмотрите, какие гады! Предлагают посмертную мумификацию! Сушить клеточные структуры! Бальзамировать! С ума сойти! Это же полнейшее разрушение всех клеток!
Чернобородый поманил голограмму, она послушно скользнула к нему, повел пальцем, мгновенно считывая. Спокойно сказал:
– Сергей Федорович, они пришли к нам. Это говорит, что хотят сотрудничать, а не противостоять. И, в сущности, приводят похожие на ваши догмы… простите, базовые доводы. Вот, обратите внимание:
«Некоторые живые существа, будучи высушенными, при последующем увлажнении оживали… тонкие срезы высушенных тканей восстанавливали функции при напитывании влагой… ионизированная вода… главное – подобрать режимы высушивания и сохранения… составы бальзамов…» Ничего не напоминает?
– Это же разрушение!
– Ну и что. Какая разница будет нанитам-ассемблерам-микроремонтникам восстанавливать большие разрушения или малые? К тому же, кто знает, может, именно высушенное лучше будет восстанавливаться. Вы же поначалу вообще частенько отдельно мозг замораживали, и ничего. Подберут и они режимы. Поменьше фанатизма, уважаемый коллега. Надо предложить этим ребятам войти в нашу систему города мертвых. Пропишем в тарифах еще одну услугу – мумификацию. Может, кого-то она больше впечатлит.
Священник поправил рясу, белоснежный пол чуть прогибался под ступнями. Небрежный жест, и стена превратилась в прозрачное окно. Внизу раскинулась панорама причудливых построек.
– Думаю, слева от во-он того стопятидесятиэтажного криособора можно поставить первую традиционную пирамиду. Верхние этажи отвести под производство саркофагов, лаборатории бальзамов и консервирующих составов. Отдельное сохранение внутренностей… ну да энтузиастам мумифицирования виднее.
– Мумисобор, – усмехнулся светлобородый, – бальзамирование больших пальцев рук. К ним, по верованиям древних египтян, была привязана душа… Кстати, как ваши душевные исследования?
– Пожалуй, неплохо. До души пока не докопались, но множество открытий механизма клеточных взаимодействий наработали. Учимся эксплуатировать тело по-новому.
Священник щелкнул пальцами, и над ладонью завис радужный огонек. Он поинтересовался в свою очередь:
– А у вас?
