Обывателю нет дела до внезапных смертей в мире бизнеса и большой политики. Обывателю хочется Путина, славы России, и еще сбросить смс на номер такой-то, чтобы поддержать чье-то зачемтое начинание провести Олимпиаду на юге. Все, о чем требуется думать батарейкам в нарождающемся царствии Сатаны на Земле – это террористы, деньги и спорт! Террористов надо бояться, деньги надо любить, а Олимпиаду надо ждать как Новый год в детстве, чтобы трындеть о ней месяц за месяцем и хлопать в ладоши и втыкать в телевизоры на искрящиеся в свете прожекторов стадионы и сбрасывать долларовую смс в поддержку чего-то-там без НДС, и искренне верить, будто успехи нашей сборной хоккейной команды и есть главный жизненный интерес добропорядочного члена общества. Ну а главное: не оглядываться по сторонам, чтобы не увидеть вдруг Матрицы, в которой богатых и бедных объединяет в целое общество одно звонкое слово: РАБЫ.
Рядовые граждане сдают свободу внаем государственным и частным системам за мизерные деньжата, на которые пытаются обустроить свое скудное существование. Но и эти люди условно свободны выбирать себе рабство! Даже и такой призрачной свободы нет у их хозяев, продавших волю за немалые деньги, но целиком, окончательно и навсегда. Некоторые из них никогда не признаются своим подчиненным, что были бы не прочь поменяться с ними местами, чтобы высвободиться из оков денег и власти, и оказаться подальше от Системы, чтобы не видеть ее ужасающий лик и не слышать тяжелой поступи за спиной. Однако им нельзя об этом рассказывать, отныне удел их – счастливая на лице маска, до самой гробовой крышки.
Перейдя определенный барьер финансовой нескромности, левиафанец начинает покупать десятки яхт, на которых не успевает плавать, строить десятки дворцов, в которых не успевает жить, сорит деньгами налево и направо, зная, что не успеет растратить их и до смерти. Пока миллионы батареек питаются суррогатной пищей, носят суррогатные шмотки и тратят время и деньги на суррогатные блага искусственной жизни, крупные левиафанцы спускают «поднятые» на продаже нефти и газа и алюминия деньги на покупку футбольных команд и трехдневные браки по свадебному контракту с неприлично дорогостоящими телешлюхами. Пока десятки миллионов их соотечественников пашут с утра до вечера, левиафанцы пускают в глаза драгоценную пыль при всяком удобном случае, поскольку для них не осталось никакой иной радости в жизни, кроме как получить хоть какую-нибудь пользу от денег, во власти которых оказались их души. Нет возможности остановиться: «Идет за спиной вышиной десять сажен добрейший князь, Князь тишины»!
Исполин шагает – и земля содрогается, человечьи кости ломаются под железными ступнями, кровь сочится меж глиняных пальцев, вопли человеческого страдания вырываются из пасти адского истукана. Кто выдаст? Кто выскользнет? Точно волшебник из сказки, Левиафан одним мановением щупальца расстилает перед алчущими и страждущими богатства и власти красную ковровую дорожку к несметным сокровищам земных благ и пьедесталам могущества. Но едва ступишь на эту тропу, как за тобой следом выплывает из мрака контур безжалостного механизма. Огромный, невиданных размеров каток безостановочно мчится вперед, сминая под собой все и вся. Не остановиться до последнего вздоха, уже не свернуть, не оступиться: раздавит. Багряный цвет ковровой дорожки – кровь тех, кто не выдержал спринта, а финишная черта ее – недосягаемая линия горизонта.
Богачи-миллионеры, крикуны-политики, зазывалы-телеведущие – все они бегут по красной ковровой дорожке. Одни не смотрят по сторонам, зафиксировав взгляд на свечении драгоценностей, россыпями устилающих землю по обочинам трассы: нагибайся и подбирай. Другие бегут, поглядывая по обе стороны: не найдется ли вдруг обрыва колючей проволоки, не перестанет ли искрить и гудеть ток высокого напряжения на линиях заграждения, чтобы успеть перепрыгнуть ограду, выскочить из адского колеса непрестанного бега от смерти земной к вечной гибели. Иные, оглянувшись назад, вдруг забывают об усталости и желании остановиться: поседевшие, осунувшиеся от ужаса, они бегут все быстрей и быстрее, стремясь увеличить расстояние между собой и катком, который однажды их неизбежно раздавит. А еще находятся некоторые, кто не хочет бежать, но предпочитает катиться вместе с катком. Они впрыгивают в рифленую дьявольскими узорами плоскость цилиндра-давилки и, став новой рельефной фигурой его поверхности, давят сами, и давят и давят и давят, зная, что гибель неизбежна, что вечный ужас неотвратим, ибо каток – и есть вечный ужас, страшащий даже себя самого.
