– Ну, чем ты там опять занимаешься? – раздосадованный Онже победитовым взглядом буравит мне череп. Вместо того чтобы целиком отдаться работе, мое время с самого утра расходуется на скоропись в ежесекундник. Записная книжка уже поселилась в боковом кармане куртки: так легче до нее дотянуться.
Мир, вроде бы, не изменился, зато качественно переменилось мое к нему отношение. Теперь я вижу и оцениваю происходящее взглядом как бы другого, незнакомого мне человека. Я чувствую незримое присутствие Системы в каждом отдельном событии, будь то президентский указ или задержание очередного таджика без регистрации, милицейская война с грузинами или изменение ассортимента товаров в ближайшем супермаркете, рост цен на бензин или убийство банкира. Это как если бы я стал компьютером, которому провели мощный апгрейд: заменили материнскую плату, разогнали центральный процессор, добавили оперативной памяти. А еще подключили к глобальной Сети. Я стал сервером мощнейшей информационной базы, безостановочно вливающей в меня обильный поток сведений о предметах, о мире и обо мне самом. Под катализирующим воздействием ганджа, полезная информация поступает валом: словно подключаешься к гигантскому банку памяти и качаешь оттуда любую нужную информацию в доступной для твоего понимания форме.
***
***
Видя, что меня не оторвать от записей, Онже с плотоядным пристрастием берется изучать «журнал знакомств», лежащий у Боба на рабочем столе. От первой до последней страницы издание забито фотографиями и телефонами шлюх. Путаны всех видов, возрастов и расцветок приглашают состоятельных господ и выезжают к ним сами. Если бы проституция в нашей стране действительно была нелегальной, а сутенерство находилось вне закона, ментам не пришлось бы долго искать: бери журнал, обзванивай, узнавай адрес, отправляй опергруппу. И сразу же сотни сюжетов для телепрограммы «криминальная хроника» о том, как доблестная милиция ограждает общество от падения нравов.
– Галочки они зарабатывают, а не ограждают, – сплевывает на пол вахты Боб. – Кто из сутеров доход не приносит или бабло у них крысячит, тех и сливают под фанфары и телевизор!
Мой земеля, гэбэшник Чалый, рассказывал однажды о том как его друг-пэпээсник пытался оформить дорогую покупку в кредит. Не разрешили. Говорят: у вас зарплата маленькая, всего восемь тысяч. Тот даже задохнулся от возмущения: «Охренели вы, маленькая? Я каждую смену по пятерке в карман кладу, а то и десятку!». А рядом Чалый стоит и пристыжено шикает: тише, тише!
– У меня один знакомый в милицию верил, пока экспедитора их фирмы не бомбанули, – усмехается Боб. – Он в мусарню пришел, а там главный опер вместо оперативных мероприятий по глазам стегать его начал. Мол, вы, коммерсы, денег дофига огребаете, значит так вам и надо. Мы тут горбатимся за копейки, покой ваш охраняем, а вы, суки, жируете! А потом из отдела вышел и сел в навороченную ауди. У коммерса челюсть отпала: он хоть и «жирует», а такую машину даже в кредит себе позволить не может.
– Так сейчас жизнь такая, – заступается за ментов Онже. – Не наебешь – не проживешь, понимаешь? У мусоров свой хлеб, у нас свой.
– Да шакалы они все! – сплевывает Боб под ноги. – Раньше псами были, типа волков от овец отгоняли. А теперь волки с собаками перееблись на всех уровнях, и овец на два фронта дербанят, друг у друга куски отрывают. Вон, видали, каких-то эмвэдэшных полковников по телику недавно показывали, так у них там дачи как у нефтяных магнатов, по двадцать лимонов баксов каждая стоит!
