Понапрасну угодил Онже, зря сделал затяжку и принял в депо жестокий на всех парах паровоз. Мне не нужно курить. Пока я не восстановлю точку сборки на ее изначальное место, мне и вовсе нельзя. Иначе может выбросить в Вечность непроизвольно. Вряд ли тело умрет. Должно быть, упадет как подкошенное и останется лежать вечным растением. Пустит корни в голубоватые простыни, в зассаные матрасы, в железную койку в обшарпанной и пахнущей аминазином больничной палате. Сколько таких, неосторожно ворвавшихся в Вечность, лежат теперь в сумраке комнат психиатрических лечебниц? Сколько людей, случайно или намеренно нашедших Врата в Запредельное, ушли, чтобы никогда не вернуться?
Дверь всегда рядом, и ничто не мешает ее распахнуть. Дверь повсюду, она иллюзорна как и сама тюремная крепость, стоит только увидеть! Из боязни однажды приобщиться к Единому, цепляясь за самость, чересчур благоразумные мы обезопасили свой жалкий ограниченный микромир, написав где только возможно: «ВЫХОДА НЕТ». Сковали себя рубежами, чтобы тыкаться в стены и окна, сидеть на холодном полу, годами глядеть в потолок троллейбуса, который… Нет, не сейчас, это позже.
«Растения силы» – универсальный ключ, отмычка, которой можно ковыряться в замке Врат годами и десятилетиями, если не ведаешь что творишь. Однако имея чертеж замка и конструкции сейфа, ты можешь добиться успеха. Сумеешь удержаться в осознании себя и Себя, вновь закроешь врата и выстроишь кругом стены. Но каждая следующая попытка будет открывать дверь нараспашку. И тот, кому не достанет сил удержаться, выйдет вон, не умея вернуться. Я сумел однажды, сумею теперь. Как катание на скоростном лифте. Здесь – перегрузка – там. Там – перегрузка – здесь. Настанет время, привыкну. А пока…
ШВАЛГ-ШВАЛГ-ШВАЛГ-ШВАЛГ-ШВАЛГ-ШВАЛГ-ШВАЛГ
…я бреду прочь от спутников, подволакивая ноги по сгнившей траве. Опустившись на корточки, ласкаю траву и выдергиваю из земли жухлые сорняки с корнями и комьями осеннего перегноя. Подношу к лицу и жадно вдыхаю запах, впитываю цвета, изгибаюсь в их форму, стараясь, чтобы ни одна клеточка рецепторов моих органов чувств не упустила и доли. Я разминаю в ладонях свернувшиеся от смерти желтые листья, нюхаю стебельки и мякоть, разбираю взглядом прожилки и капилляры на высохших тельцах растений. Мне сейчас нужны частности, поскольку обращая внимание на различное, я могу отвлечься от ЦЕЛОГО, слепляющего их комом. Комом, что катится по наклонной ШВАЛГ-ШВАЛГ-ШВАЛГ-ШВАЛГ плоскости мироздания. Вертясь, крутясь, и с каждым мигом набирая новую скорость. Комом, что вот-вот ШВАЛГ-ШВАЛГ-ШВАЛГ-ШВАЛГ-вдребезги разобьется о Вечность. Комом, которого никогда нигде не было, так как В ПРИНЦИПЕ существует только обреченное к существованию, приговоренное Самим Собой к вечной жизни, пугающе неизбежное и жестоко неотвратимое Я ЕСТЬ.
***
Онже умеет так делать, это в его стиле. Без предупреждений, без объяснений, отключен телефон, он укатил в ночь после неопознанного звонка на мобильный. Оставил меня в дачном домике наедине с безотчетными подозрениями.
На сердце маетно. Туман сожаления о собственной вынужденной слепоте клубит разум неразмотанными клубками вопросов. Чего они ждут? Почему нельзя знать досконально? Почему лишь наитием, чуйкой, предвидением я должен предвосхищать чужие шаги? Как можно планировать стратегию и тактику личной войны, если отсюда я не вижу всей карты местности? Быть может, они выжидают момента замены? Или хотят посмотреть, куда я двинусь теперь? Или не уверены, какая именно фигура объявится на месте отчаянной пешки? А разве есть варианты?
Пожалуй, что есть. Ферзем я не стал, иначе бы мог разить наповал, напрямую, и видел бы пространство доски по каждой магистральной и диагональной линии. У меня же другая модель передвижения: кривая, неровная, скачкообразная. С одной линии на другую, с белой клетки на черную. Но следующий ход определенно за мной, иначе бы меня уже съели. Белые начинают и.
Смертельные шахматы на выживание, всего-навсего шестьдесят четыре миллиарда клеток. Высшие Силы меняют расстановку фигур на доске матрицы бытия, делая ход за ходом. Пешки ходят прямо, только вперед. Фигуры способны передвигаться быстрее, ловчей, смертоноснее, и у каждой свои ограничения хода. Но главная сложность этой игры заключается в том, что фигуры и пешки обладают свободной волей и способны действовать по собственному почину. Чтобы не совершить злой ошибки, не встать под удар и занять выгодную позицию, мне нужно заручиться поддержкой своего Игрока. Выяснить Его волю. Но выходить за пределы матрицы мне нельзя: такой шаг будет чреват тем, что меня вновь размажет по всей игровой партии. Мне нужна четкая СВЯЗЬ.
