«Лишенцы» и «бывшие» изгонялись и «вычищались» со службы, из системы образования и даже из столичных городов. Какая судьба ожидала этих людей, хорошо видно хотя бы на примере Марии Александровны Гартнунг — дочери Пушкина, имевшей неосторожность дожить до 1921 года. Едва живая от старости и голода старуха несколько раз приходила на прием к Луначарскому, тот обещал «рассмотреть вопрос», и она снова и снова являлась к этому «вершителю великих дел». Луначарский даже созывал своих людей посмотреть на «настоящую живую дочку Пушкина», но никакой помощи не оказал: не имела права на паек эта старая дворянка. Мария Александровна, дочь Пушкина, умерла от голода в 1921 году.
Из известных людей Вадим Шефнер не мог поступить в военное училище и вообще в вуз — он сын морского офицера, дворянин. Работал на заводе, пока не смог кормиться литературным трудом.
Такая дискриминация прямо подталкивала многих людей скрывать элементы своей биографии и спровоцировала кампанию «Отрекаемся от своих отцов».
30 марта 1930 г. постановлением ЦИК восстановлены в избирательных правах дети «лишенцев», в марте 1933-го восстановлены в избирательных правах дети кулаков.
В 1935 году разрешается призыв в РККА детей казаков.
В 1939 году отменен классовый подход при призыве в Красную Армию, вместе с тем детям «бывших людей» все еще закрыт доступ в военные училища.
Понятие лишенцев окончательно исчезло после введения Конституции СССР 5 декабря 1936 года. Называли ее «сталинской», но основным ее автором являлся видный политический деятель Николай Иванович Бухарин, писавший ее вместе с К.Б. Радеком-Крадеком.
В Конституции 1936 года сохранялось понятие диктатуры пролетариата, но в избирательном праве был снят ряд ограничений. Впервые был закреплен принцип равноправия граждан, «независимо от их национальности и расы». Советы рабочих, крестьянских и красноармейских депутатов слились теперь в Советы депутатов трудящихся[135]. Значит ли это, что с 1936 года в СССР все стали равны? Нет…
Во-первых, сохранялся огромный отряд бесправных работников — заключенных в лагерях, отсидевших в лагерях и их потомков. Численность зэков называют разную. А.И. Солженицын называет «8 % мужского населения страны». Самые крайние антикоммунисты в годы «перестройки» увеличивают эту цифру до «20 миллионов зэков» (что совершенно невероятно). Коммунистически настроенные авторы говорят о «всего» 1–2 миллионах человек. Это цифра тоже невероятная.
По официальной статистике, в СССР только с 1936 по 1939 г. было осуждено по суду около 5 млн чел., из них только четверть составляли проходившие по статье 58. Только в 1932 году среди зэков половина была «политическими»: в лагеря шли кулаки, как «каэры» — контрреволюционеры. Возможно, цифры можно удвоить: многие дела намеренно уничтожались.
Наиболее реальны цифры от 5 заключенных в 1932-м и порядка 3,6 млн в 1939 году. Это цифры зэков, которые находились в лагерях ОДНОВРЕМЕННО. Учитывая колоссальную смертность, общее число людей, прошедших через лагеря, намного выше.
Надо учесть, что заключенные по политическим мотивам, однажды попав под суд и получив срок, уже никогда не становились полноправными людьми. Даже отпущенные на свободу, они не получали права жить в центральных городах и столицах республик, занимать административные должности. Зэков и их детей не принимали в ВКП (б) и не пускали учиться в вузах. Их жены (мужья) и дети имели серьезные ограничения при определении места жительства, образования, выбора профессии, карьерного роста.
Уголовное законодательство в СССР позволяло отправлять на тюремные нары огромное число людей. До 5 лет давали за самую мелкую кражу. До 4 лет — за драку. Число зэков, сидевших за уголовные преступления, было всегда намного больше заключенных по политическим статьям.
Аресты и депортации приучали народ бояться. Но еще они стали частью советской экономики, создавая громадную систему принудительного бесплатного труда.
Осужденные часто отправлялись на строительство городов типа Комсомольска-на-Амуре или Новокузнецка и составляли до 50–60 % всего населения новых городов. Во многих провинциальных городах России, Казахстана и Сибири до 25–30 % мужского населения имели судимости.
Общее число всех зэков и их потомков учесть трудно — всякая статистика этого рода до сих пор «закрыта». Примерные оценки дают колоссальную «вилку»: 20–30 миллионов «зэков», членов их семей и их потомков.
Численность населения СССР тоже очень трудно оценить. Всесоюзная перепись населения СССР 1926 года показала численность населения СССР 147 млн человек.
