Влияние ККК достигло апогея в 1925-м. До 4–5 млн человек стали членами этой организации. Кроме штатов «глубокого Юга», крупные организации Ордена возникли на Юго-Западе (Техас, Оклахома), Среднем Западе (Индиана, Огайо, Иллинойс), Тихоокеанском побережье (Орегон, Калифорния). Клан стал влиятельной политической силой, которая здесь контролировала партийный аппарат и местные органы власти. Так, в Индиане в 1924–1925 гг. под контролем клана находились губернатор, местное законодательное собрание, оба сенатора и большинство членов палаты представителей федерального конгресса от этого штата.
В СССР кланменов часто пытались представить в виде кучки маньяков, которые способны только разрушать. Но именно под давлением клана в 1920-е гг. были приняты новые иммиграционные акты. Кланмены боялись «еврейской» социалистической пропаганды, откуда и берет начало чрезвычайный иммиграционный акт 1921 года: он установил ежегодную квоту из европейских стран в 350 тыс. Число ежегодных переселенцев из каждой из этих стран не должно было превышать 3 % общего числа иммигрантов данной национальности в США в 1910-м. В 1924-м квоту сократили до 2 %.
В результате этих мер число иммигрантов из Южной и Восточной Европы, наиболее склонных к коммунизму, сократилось в девять раз.
Как видите, при всей специфике США и здесь, за океаном, происходило принципиально то же, что везде. Кризис цивилизации порождал принципиально те же самые политические силы.
Но особенности США тормозили развитие революционности. Пока сказывалось изобилие природных ресурсов и отдаленность от мест, разоренных войной, США оставались самодовольной, сытой провинцией, культивировавшей идеи либерализма.
Сущность итальянского фашизма — это усовершенствованный вариант русской большевистской революции.
Называя нацистов фашистами, коммунисты специально наводили тень на плетень. Они делали сразу два произвольных обобщения. С VII конгресса Коминтерна в 1935 году коммунисты объединяли национальных социалистов с фашистами в Италии и в Испании. В этом году между итальянским и германским режимом было меньше общего, чем между советским и нацистским. Может, потому и потребовалось свалить их в одну кучу: чтобы меньше была видна общность нацистов и коммунистов?
Позже коммунисты произвольно объявляли фашистами членов самых обычных «буржуазных» правительств. У них получалось, что фашисты — это все, кто против коммунистов. А поскольку изображали фашистов всегда карикатурно, то получалось: против коммунистов идет исключительно какое-то тупое, злобное и малокультурное мужичье.
Социалисты хотели воплотить в жизнь утопию, построить идеальное общество на выдуманных теоретиками началах. А фашисты хотели любой ценой не позволить им этого. Поэтому когда пленных немецких солдат в России называли «фашистами», они, мягко говоря, удивлялись.
— Мы не фашисты, мы нацисты! — отвечали они вполне мотивированно, а у советских людей окончательно заходил ум за разум.
Какой царил туман в головах, показывает хотя бы такой факт: глава Российской фашистской партии В.К. Родзаевский признал Сталина стихийным фашистом. Он из Маньчжурии писал письма И.В. Сталину, а потом поехал в Москву. Как принято говорить, с тех пор его никто никогда не видел.
Нацистов объединяло с фашистами признание консервативных основ жизни и следование исторической традиции. С коммунистами их объединяло намного большее.
В Великой войне Италия пыталась остаться нейтральной. Но Антанта легко обманула эту страну и втянула в свои политические акции. 26 апреля 1915 года в Лондоне между Англией, Францией и Италией заключается секретное соглашение. Италия должна вступить в войну, а после победы она получит изрядный кусок альпийских и балканских земель: Триест, Тироль, территории в Далмации и Албании.
4 мая Италия отказывается от участия в Тройственном союзе с Германией и Австро-Венгрией, а 23 мая объявляет войну Австро-Венгрии и захватывает часть ее территории.
…Слово «Капоретто» стало нарицательным на десятилетия: 24 октября 1917 года две германские дивизии прорвали фронт у этой реки. Триста километров итальянская армия панически то ли отступает, то ли бежит. В конце концов немцы прекратили наступление: не было необходимости двигаться дальше. С тех пор итальянские войска так и стояли на реке Пьяве и активных действий не вели.
Естественно, Антанта перестала воспринимать Италию как реальную силу. Поэтому на Парижской мирной конференции Италия получила «только» Южный Тироль — Тренти-но и Истрию с Триестом. Это было «дипломатическое Капоретто» Италии. Огромные потери, и никаких ожидаемых «приобретений».
К этим результатам войны — экономический кризис и нерешенные с XIX века проблемы.
