— Нет, Роза сама открыла дверь, грубейшим образом нарушив все правила безопасности, — вздохнула Луиза. — Значит, знала преступников. В зону съемки попал мужчина, одетый в майку-алкоголичку и спортивные штаны. Лица его не видно, зато прекрасно различима татуировка в виде лебедя на бицепсе.
— Наколка! — подпрыгнула я. — О ней Арина Травникова упоминала. Ну вот же — девяносто четвертый год и лебедь!
— Однако ни одного упоминания про армию, — погасила мой пыл Луиза. — Может, я расскажу, что выяснила? Или ты будешь вопить, не давая мне говорить?
— Извини, продолжай, — смутилась я.
— В начале девяностых в Москве произошло несколько ограблений обменников, — завела Луиза, — организованных по одному сценарию. Сначала в банк утром приходил солидный бизнесмен и заявлял, что желает ночью совершить обмен. Финансисты обговаривали с ним условия, требовали заранее оплатить наличкой некий процент от сделки за услуги. Клиент не спорил, открывал портфель и спокойно отдавал денежки, чем сразу заслуживал доверие. Ночью обменник грабили, кассиршу убивали. Жертвы были незамужними, одинокими, материально не обеспеченными. У двоих были маленькие дети. И все женщины незадолго до смерти, недели за три, начинали встречаться с мужчиной, о котором скудно рассказывали подругам. Просто намекали, что в их жизни появилась настоящая любовь. Кавалера они никому не демонстрировали. Кое-какие сведения о таинственном парне удалось получить в одном случае от любопытной соседки, которая мельком видела, как по лестнице поднимается незнакомец, а в двух других от детей жертв. Арина Травникова рассказала про доброго дядю Андрея, который купил им с сестрой Олесей новые платья, дарил игрушки, приносил конфеты. И еще упомянула, что у этого дяди Андрея на предплечье была татушка в виде лебедя. Семилетний Игорь, сын другой жертвы, говорил о дяде Сереже. Тот очень понравился мальчику, лишенному отцовской ласки. Сергей вручил Игорьку шикарный подарок — железную дорогу, научил его играть в шашки, одел в новые джинсы и рубашку. А мама, сказал Игорек, перестала каждый день орать на него и отвешивать ему безо всякого повода оплеухи. И у дяди Сережи тоже был наколотый лебедь. Схема понятна? Красивый, вежливый, обеспеченный парень заводит роман с кассиршей, демонстрирует внимание не только к ней, но и к ее детям. А потом он поздно ночью заходит в обменник, где сидит подружка: «Привет, милая, как ты тут? Не устала? Я принес тебе коробочку пирожных, открой дверь, чайку попьем». Служебная инструкция строго-настрого запрещает сотрудникам впускать кого-либо за железную створку кассы, но тетки забывали о бдительности — их же пришел навестить любимый. Понятное дело, что грабителей было несколько. Один бандит соблазнял кассирш, второй изображал бизнесмена в банках. Вероятно, был и третий подельник, шофер. Они орудовали примерно два года и в общей сумме взяли более двадцати пяти миллионов в валюте.
— Почему их так долго не могли поймать? — удивилась я. — Уже на третьем ограблении до милиции должно было дойти, что на обменники нападает банда. Следовало разослать по банкам предупреждение, описать схему действия преступников.
— Москва большая, поделена на округа, те, в свою очередь, разбиты на районы, — пустилась в объяснения Луиза. — Возьмем, к примеру, Южный округ. Сейчас в него входят районы: Бирюлево Восточное, Бирюлево Западное, Братеево, Даниловский, Донской, Зябликово, Москворечье-Сабурово, Нагатино-Садовники, Нагатинский затон…
— Остановись, — попросила я.
Но Луиза продолжила:
— Нагорный, Орехово-Борисово Северное, Орехово-Борисово Южное, Царицыно…
— С ума сойти, — пробормотала я.
— Чертаново Северное, Чертаново Южное и Чертаново Центральное, — закончила Луиза. — Скажем, взяли бандиты обменник в Бирюлеве Восточном. Даже в отделении в Царицыно о преступлении не сразу узнают, а уж до какого-нибудь района Коптево, что в Северном округе, известие вообще может не дойти. В девяносто четвертом у милиции не было компьютеров. Теперь подумай о Подмосковье, преступники орудовали и там. Грабанули пункт в Люберцах, а через месяц, допустим, в Зеленограде. Поняла? И в те годы многих опытных работников из системы выжили. В МВД затеяли всякие реорганизации, и вместе с водой младенца выплеснули. В системе появилась масса случайных людей, которые в милицию пришли не для борьбы с преступностью, не для поимки мерзавцев, а ради решения собственных проблем. Новые люди брали взятки, закрывали дела за деньги…
— Ну да, знаю, можешь не продолжать, — вздохнула я. — Однако тех бандитов все же удалось найти.
