– Господи, теряю нить разговора. Я же про кладбище рассказывала. Могила сына в ужасном состоянии, я деньги на ее обустройство коплю. Когда их с Любой убили, я нищей осталась… поэтому и крест такой… Совсем, совсем я без денег! Живу на копейки. Хотите, покажу, что у меня с квартирой? Во всех комнатах, кроме той, где мы с вами сидим, потолок обвалился, обои упали, паркет дыбом встал. Незадолго до возвращения Сережи с зоны меня соседи затопили. Хлестало почти сутки, пока с хозяевами связаться смогли – они не в России живут. Еле-еле я гостиную в порядок привела, тут у меня теперь и спальня, и кабинет, все вместе, сплю на диване. А пока мебель мокрой была, я на полу спала на надувном матрасе. Гляньте, у буфета дверцы не закрываются… обои мы с Прошей сами переклеили, а потолок не осилили.
Я задрала голову и увидела, что вокруг люстры действительно темнеют желто-зеленые пятна.
– Предложила Сергею у нас пожить, – продолжала хозяйка. – Он один раз переночевал, и у него аллергия началась на сырость, кашлять стал, чихать, вот и уехал. Господи, за что мне все это? Мало бед было, так еще и потоп!
– Вы потратили все деньги на выкуп сына? – спросил Александр Михайлович. – Как развивались события?
Надежда Васильевна прижала руки к груди.
– Мне почему-то очень холодно.
Я пересела на диван и обняла пожилую даму.
– Понимаю, вам тяжело, но ведь надо разобраться до конца в этой истории.
– Хорошо, – прошептала хозяйка, – только не перебивайте меня.
– Не будем, – пообещала я и превратилась в слух.
О том, что сына похитили, Надежда узнала рано утром, когда к ней неожиданно ворвалась Любочка.
Как уже говорилось, бабушка и внучка ранее были очень близки. Девочка проводила на даче лето, часто посещала старушку, даже хотела стать, как Надежда Васильевна, химиком, из-за чего конфликтовала с матерью, считавшей, что дочери нужно учиться в Японии на переводчицу. Потом вдруг Любаша перестала общаться с бабушкой, прервала летний отдых, второпях уехала домой. Мать Прохора не могла понять, чем обидела внучку, и списала ее взбрык на подростковый возраст, решив: надо подождать, пройдет время, девочка повзрослеет, отношения возобновятся. И вот дождалась… Едва рассвело, на пороге нарисовалась Любаша, очень взволнованная, не такая, как обычно.
– Что случилось? – испугалась ее вида пожилая дама.
– Где твой ноутбук? – резко спросила Люба.
– У меня его нет, – пробормотала пенсионерка.
Внучка, не снимая ботинок, ринулась по коридору, говоря на ходу:
– Врешь, есть. Ты по скайпу с дедушкой общаешься.
Надежда Васильевна была так поражена, что воскликнула:
– Кто тебе сказал?
Люба остановилась.
– На даче услышала ночью, как вы с ним болтаете. Ненавижу врунов!
– Вот почему ты тогда уехала и разозлилась на меня, – осенило Надежду. – Милая, сейчас объясню почему…
– Некогда! – крикнула Люба. – Мне нужен миллион долларов, немедленно. Вот, смотри…
Девочка воткнула в вытащенный бабушкой ноутбук флешку, и Надежда Васильевна увидела сына, услышала про выкуп…
– Живо звони деду и вели миллион дать, – приказала Любаша. – Иначе папу убьют.
– Алексей Константинович умер, – прошептала Ермакова, боясь упасть в обморок.
– Не лги! – затопала ногами внучка. – Надоело!
– Дедушки правда нет, – прошелестела старуха, – он ушел навсегда.
Люба села на пол и зарыдала, повторяя:
– Папочку убьют, если я не привезу доллары, его убьют…
Надежда Васильевна бросилась в бывший кабинет мужа, где был оборудован секретный сейф.
Через пару лет после отъезда Алексея Константиновича дама получила от Филимонова миллион долларов и письмо. Муж просил спрятать деньги и не трогать их, это запас на черный день. Супруга поступила, как ей приказали. Никто, даже Проша, о тайнике не знал.
После кончины ее мужа Филимонов сразу перестал выдавать его вдове ежемесячные суммы. Она у него спросила:
– Олег, где деньги?
Мерзавец ответил:
– Ты о чем? Алексея нет, прибыль ему больше не положена.
Вот тогда вдова поняла: настал тот самый черный день. И показала Проше сейф, объяснила:
– Милый, это все, чем я располагаю. Буду тратить деньги экономно, лишь на самое необходимое. Если я умру, ты теперь знаешь, где запас.
На момент прихода Любы в потайном месте лежало девятьсот девяносто пять тысяч, поскольку старшая Ермакова уже начала тратить деньги. В том числе давала понемногу Прохору, потерявшему работу. Но оплачивать ему отдельное жилье она отказалась, честно объяснив: деньги есть, но их должно хватить на всю жизнь.
Надежда Васильевна прервала рассказ и встала.
– Сейчас вернусь, простите, надо принять лекарство.
Мы с Дегтяревым остались вдвоем.
– Проша отчаянный врун! – вскипела я. – Он нигде и никогда не работал. Тратил то, что награбил Сергей, много лет жил на кровавые доллары, а когда они закончились, отец умер, ему пришлось переехать к матери. Ох, думаю, любовь Прохора к Рите вновь расцвела буйной розой неспроста. Мужик решил воссоединиться с женой, которая успешно вела дела, хотел сесть ей на шею. Но тут скончался Алексей Константинович, наивная мать показала «малышу» сейф с миллионом, и у Проши родился новый план.
