В облачном краю живут те, кого нет. Разбив о сердце фужер, шампанское рекой. Через шесть часов после битвы насмерть жизнь была пустынна и тяжела в раю, где никто не ждет. Абордажники курили на склоне, передавили сонный коньяк. Печень не болела после вчерашних возлияний. Кругом сколько хватало глаз была снежная пустыня, где летали бликами снежные пики, ледовые постаменты изваяниями как античных статуй. Вбив в землю микрофлаг с патентом, огни печально взирали на несущиеся вниз фигуры, оценивая целяк.
Никто не станет объяснять, что за этим скромным снежным холмом имеется впадина, где враги готовятся вбить в землю микрофлаг. Разрешение на отстрел сыро выпирало гортекс. Они спустились, бросились в неравную схватку. Сигал точно, прыгнул на укрепление последний.
Всем подогретым подскажет, что мир плывет под водкой с винегретом, полета конфетой, ярким свет через ставни открытые весной, когда летают бумажные самолетики и прыгают в снеговиков дошкольники, несет борщом из распахнутых форточек, хозяйки пьют колосянку, джентельмены предпочитают овсянку, с пьянки на пьянки чтобы не отсосали как пиявки, мокрые шарманки кутают в плащи эксгибиционизм. В сапогах скоро растает носковая наледь, проберет до костей точно через доски мартовской палубы. Против течения медленно и без извилин между сужающимися берегами, где смысл не имеет греха, и все остается точно в лунном шекспире, где на премьере аплодируют рядами и наблюдается феноменальный разгардаж.
Было поздно, снег заметал холодный двор. Стояли напротив друга, мечта и позор. В коридоре не было светло, лишь шумел кондей. Не закрыв дверное полотно, они прошли в покои. Не все были довольны ее платьем. На нем застежка открывалась спиной. Не мешал метал. Точно слезы ее шаги. Грохот протекторов. Все быстро разделись, плевками пала одежда. Секс переходил в насилие. Это робко смущало, тревожило. Ее стало больно. Она вырвалась и прыгнула с балкона. Капот. Она побежала, кричала в ужасе. Остановилась машина, неопрятный водитель завез в лес. Поняла без слов и минуты разделили ожидание и страсть. Восторг не был долог, счастье в будущем не страдало.
Звон разбитой посуды снова привел в чувство.
Утро хмуро вечерело, не давая шансов опомниться.
Придти в себя, возненавидеть происходящее. Не было и восторга, кроме желания просить о милости со стороны бога, что тайно поддерживал на перепутье.
Там было не более ста разбойников, они пели громкие песни, жгли знойно факелы. На них набросилась ватага с карабинами. Войдя в кабинет, олигарх потребовал для доклада двадцать китайцев. Они кланялись, просили поменять кофе на лимонад. После краткого брифинга стали смотреть футбол. Это не принесло ожидаемой выгоды для потепления отношений. Секретарша в просторной мини предложила соединить с Вашингтоном. Они были готовы вылететь, но Атлантика неспокойна. Не сегодня произойдет подписание, когда все будут согласны с означенным результатом, посчитаны деньги, шелестящий хруст свежих пачек евро. Было невыносимо признать, что контракт не ушел, остался в машинах, люди бьют по карманам.
Нефть кончается каждый квартал, хорош был девятый-десятый. Нет потребности в обслуживании трубы, лишних людях на отдаленных вышках. Всем приходится слушать рявки. Гости из Поднебесной предложили более миллиона за небольшой отворот. Гуанчжоу не самый большой город, но очень приятен. Там продают на рынках некачественный товар. Это их Родина, то место где они плачут. Китайцы миролюбивый народ. Статуи Будды по обочинам проселочных дорог. Печаль на переживших фестиваль лицах, не все довольны скорбью на могильных процессиях, тем что нет минимальных средств для жизни, не хватает даже на поездку за фруктами в соседний улус.
Кустарниковое производство обуви, столь приятное в экономический рост не дает повода гордиться работой администрации. На некоторых из прибывших были те самые найки из Гуанчжоу.
Рыба, что добывают в каскадных озерах.
Не успевает покрыться испариной до продажи, до поры насыщения мышц.
Некоторые из прибывших до сих пор переваривали копченую стерлядь. Они видели не самый высокий интерес к своей персоне со стороны принимающей стороны, и не более чем делегация до, хотели свежего чая.
– Как пить дать, – завел речь из помощников. – Дайте мне прямо сейчас сто тысяч, и вы приоритет. Мы не настроены разбазаривать свои ресурсы, обещали что нефть кончится в двадцатом году, через сто лет, но сейчас разведка требует: никто не останется без ее продуктов.
