Девушка смутилась, отвела взгляд. Было в Аресте нечто незабываемое, что приводило в чувство и топило. Публичные оргии отменили со времен Диониса, когда молодые римляне на портике сушили туники любовниц.
– Знаешь, он очень плохо относится к гомосексуалистам, призывает их избивать.
Арест не стал отвечать, затенил занятную реплику, что могла быть кстати.
– Нам наверное лучше уйти, – присовокупил друг, отрезая влечение, что вело с год.
Он принялся объяснять, приводить примеры из прошлого, обращаясь к психосоматике. Они нравятся друг другу, разве может повлиять нечто на это, или такого быть не может, когда происходит обещанное, и нельзя бросить курить.
Друг поторопил, схватил девушек за руки, они дружно предложили проехать вместе, не обижаться, тем более виноват сам. На троне, в ареале неизвестности, обнимая за руки и стремясь к поцелуям, что могли сорваться в каждую секунду, но мир был спокоен, не давая повода пройти мимо социальной антерпризы. Он вернется домой, посмотрит на известные обои, включит абажуры. Тут можно поставить точку.
Друг поедет к девочкам. Они нальют чаю. Одна из них предпочтет кипяток.
– Сколько вам вместе лет?
– Мы не считали на двоих.
Они взяли палочки для сложения, подвели счет годам. Много их было, особенно зеленых. Все что мы имеем, это деньги в карманах, счета в банках. Банкиры замечательные люди. Многие язычники. На днях раскопали капище. Там идолы, изумруды в панно. Нашли скелет древнего язычника, он так и застыл перед изваянием, молясь о прибыли скота, ратных победах. Один предмет заинтересовал банкиров. Золотой сундук с чистейшим золотым песком. Они купят другой банк. Бросят курить. Лучшие любовницы столицы призывно откроют двери собственного свадебного лимузина.
Внутренняя музыка, покладистый водитель. Улицы в шесть милы и приятны. На них были домашние свитера.
Встревоженные пожелания убиться о подоконник, привязать совесть к батарее, поставить голову под холодную воду были прерваны посторонним размышлением.
– Посторонний, покинь это тело!
Пожелав обнять ее в это мгновение, видеть силуэт рядом на одеяле, прошел без секунд пассивной страсти в другую комнату, побил по икре ремнем. Вот если бы лён.
Сатанисты пили водку, когда выяснилось, что невдомек. На поляне было пустынно, одни лютики цвели красноречиво. Когда раздался колокольный звон, они спрятались за деревьями, не желая бить в набат. Кто им дал право распоряжаться стадом. Сегодня привезли свежую девушку, готовую к посвящению. Ей нравился один из сатанистов, он был трезв и производил приятно впечатление. Набив полные карманы денег, угнав ничейный джип, они приехали издалека в твердом намерении добиться успеха, стать лучше чем были до того, самыми важными людьми на свете, где нельзя было носить рога. Костры поднимали красный дым. Не были видно других девушек, они решили спрятаться, что новая не заметит, ее предшественница долго бежала через лес, падая в чистые лужи, в глаза били острова коры сосен. У нее было красивое русское имя. Новенькая знала о происшествии. Ей было одиноко в окружении незнакомых возбужденных мужчин. Сейчас прозвучит сигнал, будут убивать тех, кто не понял что будет дальше, а именно костры воспылают на три аршина вверх ха, из пламени появятся обитатели ада, унесут не готовых к греху.
Девушка присела на корточки, потрогала ободок. Сегодня ей не придется идти на попятный. Лица превратились в чудовищ, они надвигались, злили, вызывали желание расправиться просто треснув целиком, не дать опомниться, скрыться, изменить печаль на интерес. Ее молодой человек сейчас гостит с друзьями, они вызвали группу поддержки, отлично отдыхают. Славянская культура глубоко проникла в мораль современного человека. Ей не придти в согласие с их намерениями, но подготовка к ритуалу была серьезной. Кто даст ей право затем заявить нет, презреть выбор предложенных альтернатив.
Не все хотели ее преображения, многие не верили, единицы тайно молились о прощении. Разбили бочку медовухи, поляна охмелела. Что не будет для нее уроком, займет кругозор.
К ней подошли трое, повели на бал. Она кинулась в пламя и не сгорела. Чудо произвело фурор. Раздались крики, собравшиеся осатанели. Им не нужно было привести себя в порядок, но требовалось немалое мужество чтобы признать, девушка – герой тризны.
Никто не станет отрицать отдаленность властей, привезших на машинах солдат разогнать праздник. Нестройное пение и пьяные пляски объятий сменились на угар драки. Несколько минут перевес был на стороне напавших, затем отдыхающие стали заметнее махать кулаками, раздавать направо и налево, не забывая также бить прямо.
